А ты что попросил? спросила у него Катька.
Шуз не ответил. Взгляд отвел. Все на него смотрели, а он изображал статую.
Откуда знаешь, что у кладбища можно просить? повторил долговязый.
Так это С головой у Катьки все же что-то произошло, она стала забывать простые слова. Шуз рассказал. На субботнике. Мы все страшилки рассказывали, вот он и
Долговязый укоризненно щелкнул языком.
А что? Шуз пополз к краю матов. Ты сам говорил на новенького нужно. Может, он ошибется?
Он? пискнула Катька. Голос подвел, перестал слушаться.
Рыцарь, долговязый тяжело откинулся на спинку стула. Ты ведь ничего ни про кладбище, ни про эту школу не знаешь?
Катька не знала и знать не очень хотела. Кажется, именно для ее сегодняшнего случая придумали поговорку: «Меньше знаешь, крепче спишь». Она уже собралась отказаться от прослушивания историй и выйти, пускай эти люди сходят с ума без нее. Но руки-ноги ей не подчинились. Вместо того чтобы сказать «спасибо, без вас обойдусь» и уйти, она опустилась на свободный стул и отрицательно мотнула головой, мол, ничего она не знает.
Долговязый сложился пополам, упер острые локти в колени, поиграл сведенными пальцами.
Значит, ты попросила у покойников подсказки на контрольной по физике, так?
Катька кивнула. Что-то щелкнуло у нее в шее.
Подсказку тебе дали?
Второй кивок пошел легче.
И больше с тобой ничего не произошло? Никто к тебе не являлся, и на кладбище ты никого не видела?
Катька замотала головой. Убедительно так. Она бы непременно поверила, если бы перед ней подобным образом башкой крутили.
А кладбище-то интересное, неспешно начал долговязый. Его раньше Немецким называли, потому что здесь иностранцев хоронили. Давно. При Петре. Тогда чума случилась, и мертвых иностранцев надо было куда-то пристраивать. Немцев у нас никогда не любили, поэтому и выделили им под кладбище кусок нехорошей земли. Речка тут в овраге текла, Синичка. А вокруг болота.
А Синичка, потому что вода была синяя, встрял мелкий с чипсами. Такая ненастоящая.
Долговязый как будто не заметил помощи и продолжил:
Но немцы народ трудолюбивый болота высушили, речку огородили. И был у этой речки запах странный, как будто серой пахло. Ты не чуешь?
Катька принюхалась, словно отсюда можно было услышать речку, которую триста лет назад забрали в трубы.
В комнате витал запаха матов и мальчишеского пота.
Она отрицательно мотнула головой, и долговязый разочарованно посмотрел на Шуза. Катька почувствовала себя оскорбленной. Что он о себе возомнил? Кто он такой?
Она набрала в грудь побольше воздуха, чтобы возмутиться, но долговязый вдруг заговорил, сбивая Катьку с мысли:
Принялись и дальше тут народ хоронить. Смотрителю кладбища дом поставили. А потом стал он замечать, что по ночам по кладбищу кто-то бродит, и догадался, что это неуспокоившиеся души к живым тянутся. Пожелал он, чтобы они ушли. Так и стало, а на следующую ночь к нему Черный Рыцарь заявился. Сказал, что за выполненную просьбу смотритель должен заплатить. Через год у смотрителя умерла младшая дочь. Следом другая. А когда умерла старшая, он уволился и уехал. Стал тут жить сторож. Дед старый.
Повисла тишина. Парень на класс старше разочарованно изучал свои пустые руки батон кончился.
А у меня бабка померла, вдруг сообщил мелкий с чипсами и загрустил. Хрустнул смятый пакет в его руках.
Катька оторопело переводила взгляд с одного лица на другое. Видимо, она должна была о чем-то сама догадаться, но мозг, защищаясь, подсказок не давал.
Потом тут школу построили, вновь заговорил долговязый. И не просто построили, а захватили часть кладбища. На костях стоим.
Долговязый стукнул мягким каблуком кроссовка об пол. Ничего не произошло. Земля не разверзлась, и покойники оттуда не полезли. Все с почтением переждали и только через несколько секунд вновь стали дышать.
Поэтому-то здесь сбываются желания, долговязый просверлил взглядом Катьку. Ты захотела подсказку, ты ее получила. Но следом всегда приходит расплата.
Бабка уже старая была, болела, прошептал мелкий с чипсами.
А у того, вон, кивок в сторону Шуза, мать с почками в больнице. У этого чудодея, рука ткнула в мелкого на матах, кошмары, и трамвай все время задавить норовит.
А я пока без условий! Я пока живу! запрыгал на мяче тот, что на класс старше. Только по ночам чего-то
А у тебя? спросила Катька долговязого, хотя знала, что тот не ответит.
К тебе с условиями еще не пришли? Ведь так? вместо ответа уточнил долговязый.
Катька прислушалась к себе. Интересно, как должна появиться «черная метка»? Придет слепой Пью и передаст из рук в руки? Она найдет отметину на подушке? Возникнет кровавая надпись на стене школы между вторым и третьим этажами?
Это шанс, заговорил Шуз. Если это она, то тянуть нельзя.
Кого тянуть?
Не нравился Катьке этот разговор. Они что-то знали. Знали больше, чем говорили. Все эти игры взглядов, вопросы, на которые никто не отвечает, недомолвки нет, всего они Катьке и не собираются рассказывать.
Долговязый молчал. Он разогнулся, перекинул одну руку через спинку стула, шевельнул свободно висящими пальцами.