Всего за 249 руб. Купить полную версию
Охваченная ужасом, почти лишенная воли, я толкнула дверь и, ввалившись в сени, захлопнула ее за собой, лязгнула засовом, прижалась спиной Сердце бухало по ребрам, вот-вот выскочит, ноги ватные.
Отдышалась, бормоча:
Вот дура, чего испугалась нет там никого
Бабушка сидела у стола и читала книгу. Подняла голову на звук шагов и открывающейся двери:
Глаша?
Я Сбросила ботинки, повесила куртку. Ба, тут совы живут?
Она подняла голову, поправила очки:
Живут, конечно.
А зимой?
И зимой, ответила бабушка. Они спать не ложатся.
Понятно: значит, я видела крупную сову или филина. Они же ночные птицы, бесшумные, летают неслышно.
В большой комнате приглушенно бормочет о чем-то полусонный телевизор. Дед ушел спать и забыл выключить.
Я стелю себе на диване, но спать не хочется, еще и десяти нет. По одному из каналов идет невнятный ужастик без начала и конца. Хорошо, что я скачала заранее несколько книг, к тому же в недрах шкафа живут древние романы в темных переплетах с пожелтевшими страницами и роскошными иллюстрациями трепетные красавицы в шелках и бархате, кавалеры в камзолах и шляпах с перьями, битва индейцев с ненавистными бледнолицыми, рыцарский турнир, несущиеся всадники с тяжелыми копьями наперевес
Полустертые тиснения имен: Фенимор Купер и Жорж Санд, Александр Дюма и Роберт Льюис Стивенсон, Вальтер Скотт и Джек Лондон Их всего несколько десятков, но они потрясающие!
Может быть, Гоголя?
Нет, почти наизусть знаю.
Трогаю пальцами корешки, вытаскиваю наугад:
А. К. Толстой «Избранное». Открываю и читаю «Упырь».
Как раз соответствует настроению.
Бал был очень многолюден. После шумного вальса Руневский отвел свою даму на ее место и стал прохаживаться по комнатам, посматривая на различные группы гостей. Ему бросился в глаза человек, по-видимому, еще молодой, но бледный и почти совершенно седой
Непривычный текст, как бы нарочно замедленный, изобилующий мелкими деталями и подробностями, устаревшие слова и выражения мне приходилось вчитываться, я старалась представить себе бал и бледного Рыбаренко с его жутковатым рассказом о мертвецах, затесавшихся меж живыми.
Смотрите-ка, как смешно прыгает этот офицер, сказала толстая девица. Эполеты так и бьют по плечам, того и гляди пол проломает
Я рассмеялась, потому что плясун был очень маленького роста, а подпрыгивал как кузнечик, все выше и выше.
Руневский танцевал с Дашей, толстую девицу пригласил маленький офицер, все кружились, и люди, и вампиры, мелькали лица, подрагивало пламя свечей, вспыхивали бриллианты, и все двигалось, шуршало, пламенело.
Бал меня отвлек, а ведь я должна была предупредить Дашу, чтоб она ни в коем случае не соглашалась ехать на дачу к Бригадирше!
Погасли свечи, умолкли скрипки, остановилась бешеная пляска, я потеряла из вида Дашу и Руневского что теперь с ними будет?
Разъезжались усталые гости.
Глухая полночь, меня давно ждут дома, волнуются.
Бегу по темной заснеженной улице вот наш дом, окна веранды светятся, толкаю дощатую калитку.
Крышка гроба, прислоненная к штакетнику у крыльца, кажется алой. Нашитое из белых полосок ткани восьмиконечное распятие резко выделяется на этой пронзительной красноте. Три ступеньки, у средней незакрепленная доска, много раз чиненая.
Женщина стоит передо мной в потоке электрического света, бьющего с веранды, загорелая, черноволосая, в красной кофте с глубоким декольте и узкой черной юбке, широко и весело улыбается мне, спрашивая: «Кто там?»
А вы кто?
Своя!
Присматриваюсь, но никак не могу вспомнить Дальняя родня, что ли
А гроб во дворе зачем? недоумеваю я.
Неизвестная делает серьезное лицо и тихо сообщает:
Недолго осталось
Кому?
Всем!
Простите, что вы несете?! Кто вы такая?! Я вас не знаю, так что убирайтесь отсюда, и гроб свой прихватите.
Она как ни в чем не бывало идет на веранду и продолжает орудовать у плиты. Несколько ошалев от ее наглости, вхожу следом:
Что вы делаете?
Поминальный обед.
Еще чего! возмутилась я. Схватила ее за руку и потащила вон из дома.
Она и не сопротивлялась, только посмеивалась.
Сошла с крыльца, но направилась почему-то не к калитке, а во двор, к сараю.
Эй! крикнула я. Пошла вон отсюда!
А она будто не услышала. Шмыг к лестнице и мгновенно взлетела на сеновал, мелькнула алым пятном и юркнула под крышу.
Я бросилась за ней, поднялась по лестнице, дернула дверцу заперта изнутри.
Кулаком стукнула:
Немедленно выходи!
Прислушалась тишина. Но как будто дымом потянуло.
Да ведь она там пожар устроила! испугалась я. Сарай сожжет и сама сгорит!
Густой дым полез из щелей меж досками сеновала.
Я закашлялась и открыла глаза.
Снова скверный сон, значит
Глава 4
На горке
Морозный рассвет в окно; солнце в сверкающей дымке, запуталось в ветвях вишен, снопы колючих лучей, сквозь разрисованные инеем стекла.
Я зажмурилась. Вылезать из-под одеяла не очень-то хочется, повернулась на бок, как вдруг вчерашняя книга соскользнула с дивана и глухо стукнулась об пол.
Бабушка в соседней комнате растопила печь, слышно, как потрескивают дрова, позвякивает посуда.
Надо вставать.
В умывальнике ледяная вода, стою, поеживаясь.
Ты чего же без тапок, беспокоится бабушка, ну-ка, обуйся! и подсовывает мне войлочные шлепанцы.