Всего за 219 руб. Купить полную версию
А вы что же? обратился веснушчатый пришелец ко мне.
Я открыл было рот, но вдруг понял, что нигде не вижу начальника канцелярии. Вий исчез. Неужели у него нет заветных желаний? Да быть такого не может! И я не ошибся. Хрон Монадович никуда не делся, напротив он вырос! Да настолько, что его зловещая фигура возвышалась теперь над лесом, словно это был и не Вий вовсе, а какое-нибудь чудище, вроде Годзиллы. В третий раз хрипло заорал далекий петух и словно захлебнулся собственным криком. Вдруг меня осенило. Разумеется, у столь древнего и могущественного существа, каким был начальник канцелярии, было одно заветное желание, выполнение которого грозило человечеству неисчислимыми бедами. Ведь исполнись оно, солнце перестанет вставать над Землею, и вековечная тьма воцарится повсюду, отдавая планету во власть разномастной нечисти.
И противопоставить этому желанию можно лишь другое, столь же эффективное. На мгновение мне стало жалко упущенных возможностей. На гарнитуры и «Запорожцы» мне в высшей степени плевать, другое дело, испросить здоровья родителям или счастья для всех даром, но я попросил совсем о другом, произнося слова как можно более внятно, хотя распухшие губы не позволяли четко артикулировать звуки.
И знаете мое желание исполнилось, но это уже совсем другая история.
Елена Щетинина
Суета вокруг мыша
Диван, упавшим голосом сказал Витька, когда я по молчаливому зову дубля «Корнеев-853» пришел в лабораторию. Сам дубль отстал еще в коридоре, наткнувшись на внеплановый ремонт светильников, и теперь глухо бился о стремянку, которую держали пять джиннов. Шестой, как я успел заметить, вкручивал лампочку против часовой стрелки.
Что диван? осторожно спросил я. Слишком уж свежа в памяти была та катавасия вокруг транслятора, что сопровождала мой первый день в Соловце. И любое упоминание дивана не в научном контексте вызывало у меня безотчетную дрожь и острое желание прикинуться фантомом.
Его съели Эдик утешающим жестом держал руку на корнеевском плече. А может, и не утешающим, а удерживающим дабы Витька в порыве горя не начал крушить все вокруг. На полу и так валялись осколки чего-то стеклянного, обрывки всякого бумажного и ошметки подозрительно органического. Витька всему отдавался с воодушевлением будь то созидание или разрушение.
Кто съел? осторожно уточнил я. Витька как-то давно не рассказывал о своих опытах с живой водой, и в мою душу закралось страшное подозрение. На всякий случай я мысленно очертил вокруг себя круг. А потом, вспомнив последние достижения психотерапии, воздвиг и мысленную зеркальную стену.
Откуда я знаю, кто? огрызнулся Корнеев. Подозрение в моей душе окрепло.
Мы предполагаем, что это не моль, вежливо сказал Амперян, скромно прикорнувший на углу стола.
Почему? подобные уточнения кормили мое подозрение гигантскими порциями.
Потому что материал его обшивки не относится к числу тех, что ест моль, терпеливо пояснил Амперян. Насколько я знаю, моль предпочитает
Кстати, а вы знаете, что жрет не сама моль, а ее личинки? зачем-то брякнул Роман.
Витька издал горестный вздох и схватился за голову.
И что осторожно спросил я. Все совсем так плохо?
Как ты считаешь, если три магистра сидят и горюют это совсем плохо или не совсем плохо? парировал Роман, отступая в сторону и давая мне взглянуть на пациента, который, по их мнению, был скорее мертв.
Диван являл собой печальное зрелище. Даже, я бы сказал, душераздирающее.
Справедливости ради, надо сказать, что он всегда выглядел несколько неопрятно неудивительно, учитывая, что Витька гонял его и в хвост то есть и в спинку, и в подлокотник. В комиссионке вряд ли бы дали за него больше десяти рублей. Витька всегда с гордостью говорил, что именно так и должен выглядеть настоящий магический инструмент а все эти ваши блестящие штучки и прочее пижонство суть бесовское замыливание глаз и увод в сторону от истинной сущности вещи.
Но в этот раз корнеевская печаль была обоснованна.
В самом центре дивана зияла обрамленная мохрами ткани дыра с неровными драными краями. Словно что-то то ли пыталось забраться в диван то ли, наоборот, выбраться из него. И ни первый, ни второй варианты мне, прямо скажем, не понравились.
Я поежился и отодвинулся подальше, подумывая, не укрепить ли зеркальную стену кирпичами.
А починить его того никак нельзя? ощущая, впрочем, всю глупость своего вопроса, поинтересовался я.
Корнеев бросил на меня уничтожающий взгляд. За моей спиной что-то зашипело и запахло паленой бумагой.
Нельзя, тихо сказал Эдик. Это же старинная работа, теперь уже такое не делают.
Ну кто мог это быть! взвыл Корнеев. Кто? Мальчик с пальчик мстит? Но то же была просто шутка! Пространственные черви? Их еще в том году случайно на рыбалку выгуляли! Магический континуум пожрал самое себя?
Я не совсем понимал, о чем говорит Витька, но вот именно эта дыра выглядела как-то подозрительно знакомо. Было у меня такое чувство, что
А идею мыши уже рассматривали? вслух спросил я.
Мышь? махнул рукой Эдик. Но это ахтак банально