Всего за 319 руб. Купить полную версию
Аксель не терпел никаких возражений, и это окупилось, потому что песня стала поворотным моментом для него и всей группы. Она стала локомотивом альбома «Appetite», и ее бесконечно крутили по радио и по «MTV», что окончательно убедило Акселя в том, что нельзя слушать, что говорят о его песнях другие даже Слэш. Особенно Слэш. Аксель заметно больше походил как артист на Уэста Аркина, и между ними была тесная дружба. Аркин был одним из тех главных персонажей на сцене Лос-Анджелеса, творчество которых пришлось на догранжевую, доаскетическую эпоху конца восьмидесятых начала девяностых (к несчастью, в 1997 году он умер от передозировки опиатами, когда ему было всего 36 лет). Он познакомился с ребятами, когда жил по соседству с Даффом, и больше всего сдружился с Акселем и Слэшем, которые отзывались о нем так: «Долгое время Уэст был единственным, кому мы могли доверять». Но, несмотря на дружбу, Слэш никогда не писал музыку с Аркином. «Мы вместе тусовались и пару раз вместе играли, но мы не играли все вместе с Акселем и с ним», рассказывал он. Неназванный «друг» позднее описывал Аркина заслуженному биографу рок-музыки Стивену Дэвису как «странную, темную личность, очень скрытного человека. Чудака. Но Роуз высоко его ценил. Аксель играл Уэсту свои песни и спрашивал его мнения об их творчестве».
Аксель не терпел никаких возражений, и это окупилось, потому что песня стала поворотным моментом для него и всей группы. Она стала локомотивом альбома «Appetite», и ее бесконечно крутили по радио и по «MTV», что окончательно убедило Акселя в том, что нельзя слушать, что говорят о его песнях другие даже Слэш. Особенно Слэш. Аксель заметно больше походил как артист на Уэста Аркина, и между ними была тесная дружба. Аркин был одним из тех главных персонажей на сцене Лос-Анджелеса, творчество которых пришлось на догранжевую, доаскетическую эпоху конца восьмидесятых начала девяностых (к несчастью, в 1997 году он умер от передозировки опиатами, когда ему было всего 36 лет). Он познакомился с ребятами, когда жил по соседству с Даффом, и больше всего сдружился с Акселем и Слэшем, которые отзывались о нем так: «Долгое время Уэст был единственным, кому мы могли доверять». Но, несмотря на дружбу, Слэш никогда не писал музыку с Аркином. «Мы вместе тусовались и пару раз вместе играли, но мы не играли все вместе с Акселем и с ним», рассказывал он. Неназванный «друг» позднее описывал Аркина заслуженному биографу рок-музыки Стивену Дэвису как «странную, темную личность, очень скрытного человека. Чудака. Но Роуз высоко его ценил. Аксель играл Уэсту свои песни и спрашивал его мнения об их творчестве».
Аксель уже отстранился от остальных музыкантов, не разделяя их интереса к злоупотреблению химическими веществами и став увереннее в своих суждениях о творчестве. Он прислушался к беспокойству Зутаута за будущее Guns N Roses и его меньше всего заботили так называемые «странности» его друзей. Майк Клинк встретился с Зутаутом в августе 1986 года, чтобы сообщить, что предварительные сессии звукозаписи проходят безрезультатно, потому что Слэш на них не приходит. Это лето стало затяжным прыжком в бездну зависимости. Слэш был настолько не в себе на фотосессии для компании «Geffen», что его пришлось буквально держать под руки. Однажды ночью он потерял сознание, и его пришлось откачивать. Есть рассказы о драках в ночных клубах и об угрозах Акселя уйти из группы. «В какой-то момент я перестал играть на гитаре, признавался Слэш. Я даже не разговаривал ни с кем из группы кроме Иззи, потому что мы вместе ширялись».
Зутаут начал беспокоиться, как бы его начальники не подумали, что инвестировать деньги в самую опасную группу в мире было, м-м-м опасно. Создание и продвижение записи обошлось им более чем в полмиллиона долларов, а затраты на производство и маркетинг достигли рекордного бюджета в более чем триста тычяч долларов. Слишком много денег было поставлено на безнадежных наркош и рисковал этими деньгами Том. Он сделал ребятам строгое предупреждение, если вообще можно хоть как-то запугать наркоманов, и сообщил, что, если так пойдет и дальше, он расторгнет с ними контракт еще до выхода альбома. Если корабль тонет, то Зутаут не собирается тонуть вместе с ним. Слэш и Иззи какое-то время лечились в реабилитационном центре, так что по крайней мере на несколько недель избавили других от своих эксцессов. А после того, как друзья разгромили квартиру у «Rumbo Recorders», бросив в окно булыжник, Майк Клинк подвел черту. «Я бы никогда не связался с такими ребятами, признавался он. На нашей первой встрече они плевали друг другу через голову. Они и впрямь жили своей бесшабашной уличной жизнью. Но я держал их в строгости, и у нас было правило: никаких наркотиков в студии».
Клинк заключил своего рода сделку с дьяволом: друзья будут писать материал, а он закрывать глаза на их деструктивное поведение вне студии. Он был рад, когда музыканты работали всю ночь как им нравилось до тех пор, пока вообще работали. «Он держался от нас на расстоянии», сказал Слэш. В конечном счете это оказалось мудрым решением как только Клинк смог сообщить Зутауту, что песни записываются, представители лейбла стали успокаиваться.