Всего за 74.9 руб. Купить полную версию
Красный автобус
Я не обратил бы на него внимания. Обычный старик, высокий, седовласый, бодро идущий через перекресток. И все же что-то насторожило. Остановившись на разграничительной линии, я закурил, поджидая зеленый, а он подобрался вдруг, передернувшись, словно затвор, я еще успел подумать, куда его, старого хрыча, понесло. Сделал четыре торопливых шага по «зебре» и вырвал руку из кармана, обнажая пистолет.
Сколько раз я видел оружие в руках, которым оно не предназначено, столько же спешил избавить их от этой тяжести. А тут вдруг замер, словно испугался.
Старик прицелился, выжидая, и выстрелил. Метя в лобовое стекло красного автобуса, сворачивавшего с шоссе на проспект.
Сделал еще шаг, но пистолет вдруг оказался слишком тяжел. Наклонил к земле. Рука выронила оружие. Вот странно, звука выстрела я будто не услышал, зато падение уподобилось грохоту рухнувшей балки. Разом привело в сознание; выплюнув сигарету, я бросился к старику. А он уже падал на асфальт.
Замерли все и всё окрест. До слуха еще доносился визг тормозов автобуса, когда я оказался подле старика, лежащего на земле. А он уже вытягивал левую руку из кармана, с ТТ, и все пытался направить дрожащий ствол в сторону автобуса. И снова рука подвела.
Носком ботинка отбросил второй пистолет подальше, и склонился над стариком, прощупывая пульс на шее. Пальцы трижды почуяли тихое биение жилки, перед тем, как она утихла.
И только потом, после тишины, на несколько бесконечных секунд назад окутавшей старика, жизнь окрест продолжила свой бег. Прохожие, бессмысленно взиравшие на случившееся, очнулись: кто-то достал мобильник, кто-то поспешил полюбопытствовать. Остальные заторопились по делам, пытаясь убедить себя, будто ничего не случилось, огибали стороной мертвое тело, разбросанное оружие, торопясь перебежать на зеленый. А следом, когда зеленый зажегся для машин, и те, без сигнала, старательно объезжали нас, резко прибавляя скорость после встречи.
Чему я удивился в тот момент? ведь так всегда и происходило. Разве тому, как быстро прибыл наряд ППС, дежуривший наискось у перекрестка, не прошло и пары минут, как двое ражих парней оказались подле меня, требуя показать руки и предъявить документы. Я медленно вытянул корочку, не взяв ее, младший сержант сообщил вихрастому товарищу: «это свой», не словами даже неким знаком.
Позвоните в ОВД, я кивнул в сторону шоссе, где, в полукилометре располагалось неприметное здание розыска. Спросите капитана Диденко. Это по его части. И вызовите «скорую» и пистолет не трогайте руками. А вы сходите за водителем автобуса, узнайте, все в порядке, не ранен ли кто. И может, кто еще, кроме меня, видел момент стрельбы, вряд ли, конечно, все давно разбежались. Уж очень не хочется связываться с нами.
А все равно приходится. Ругают почем зря, искренне ненавидят, требуют разогнать немедля и навсегда, а стоит чему случиться бегут с заявлением. Боятся, но бегут, порой на свою голову, и даже зная обо всем творящемся в полиции, не единожды читанном, слышанном, почувствованном, все равно приходят.
Наконец, они зашевелились: один направился к намертво вставшему у обочине красному автобусу, второй вынул рацию, и стал отпихивать зевак. Сухонький мужичок лет эдак сорока попытался что-то возразить, но отлетел дальше других, без церемоний. Ропот стихал. Собравшиеся желали дождаться новых подробностей, погода не располагала, осень на дворе, да и ветер поддувал нешуточный. Уже трое снимали на мобильные.
Прибыла новенькая бело-синяя «ауди», захлопали двери.
А, товарищ милиционер. Какими судьбами?
Господа полицейские! Моё вашим, опера сразу занялись делом, я отошел, чтобы не следить, потеснил зевак.
А в самом деле, какими? Живу на другом конце города, с самого момента ухода из тогда еще милиции, чего я забыл здесь, да еще в свой выходной? Снова приехал посмотреть, походить вокруг да около? Не пойми на что надеясь, ведь я ни разу не видел ее с тех пор, как переехала сюда, за все эти годы. Почему тогда приезжаю каждую неделю, и брожу час-два вокруг дома, ведь у нее ребенок, в это время молодые мамаши обычно гуляют с колясками перед обедом.
Сегодня не успел дойти до места дежурства. Старик помешал.
А вот это уже интересно, покружив вокруг убитого, Диденко расстегнул его черное драповое пальто. Изнутри оно было обшито карманами, кривыми, нелепыми, видимо, самим стариком и сделанными, не наспех, но без умения. И в каждом находились бумаги, корочки удостоверений, коробочки. Стас принялся доставать, по очереди опустошая каждый карман и передавая содержимое Шевцову, нашему криминалисту, уже нащелкавшему фотографий с места и теперь неторопливо просматривавшего каждый документ. Протокол подождет. Я подошел и смотрел, нервно сцепив руки за спиной.
Прибыла новенькая бело-синяя «ауди», захлопали двери.
А, товарищ милиционер. Какими судьбами?
Господа полицейские! Моё вашим, опера сразу занялись делом, я отошел, чтобы не следить, потеснил зевак.
А в самом деле, какими? Живу на другом конце города, с самого момента ухода из тогда еще милиции, чего я забыл здесь, да еще в свой выходной? Снова приехал посмотреть, походить вокруг да около? Не пойми на что надеясь, ведь я ни разу не видел ее с тех пор, как переехала сюда, за все эти годы. Почему тогда приезжаю каждую неделю, и брожу час-два вокруг дома, ведь у нее ребенок, в это время молодые мамаши обычно гуляют с колясками перед обедом.