Все уходят, оставив меня в гордом одиночестве. А до меня наконец доходит, почему лицо Павла Анатольевича показалось мне знакомым это же легендарный Судоплатов!
Беру из стопки бумаги чистые листы, кладу их перед собой. Пытаюсь сосредоточиться на отчете. Но мысли разбегаются, как тараканы, то и дело перескакивая с одного на другое. Тру лицо, заставляя себя думать про встречу с Мацурой Танто, про компьютеры, интернет, но нет писатель из меня сейчас никакой.
Снова приходит Ася Федоровна, приносит мне горячий чай и градусник.
Леш, ну что ты мучаешь себя? Ляг, поспи. Смотри, какие глаза воспаленные!
В глаза и правда словно песок насыпали. И поспать пару часов мне сейчас точно не помешает.
Ладно, согласен на любой продавленный диван и даже на скрипучую раскладушку!
Да где ж я тебе их возьму, смеется женщина. А что, обычная кровать не подойдет?
Неподалеку от медпункта, за дверью без какой-либо таблички оказалась небольшая комната, похожая на обычный номер гостиницы. Кровать, тумбочка, стол с двумя стульями вот и вся ее обстановка. При входе стенной шкаф и дверь в санузел. По словам Аси, здесь есть еще несколько таких же «спален» для дежурных сотрудников, ночующих в здании службы. Прошу ее разбудить меня часика через два, чтобы не пропустить очередной укол.
Чувствовал ли я сейчас себя лучше? Ну смотря с чем сравнивать. Если с первой ночью, то однозначно да. А вот по сравнению со вчерашним днем разница пока не так заметна. Температура все так же держится, и градусник упорно показывает 37,6. Может, чуть легче стало дышать, и горло уже не так зверски болит. Но неизвестно, как мне теперь аукнется путешествие по коллектору по щиколотку в холодной воде. Ладно, будем надеяться на лучшее, дома, как говорится, и стены помогают. С этой успокаивающей мыслью я и засыпаю
Когда меня будит стук в дверь, я долго не могу сообразить, где нахожусь. Лежу на удобной кровати, уютно пахнет свежим накрахмаленным бельем, но кругом кромешная темнота. Лишь из-под двери выбивается тоненькая полоска света. Пытаюсь восстановить в голове порядок последних событий. Больница поездка в госпиталь побег Пятницкая. С души сваливается камень я на свободе!.. Просто сейчас в подземном бункере Особой службы.
В дверь снова стучат, и в номер заглядывает Ася Федоровна, в ее руках медицинская кюветка.
Леш, давай укол сделаем, нельзя их пропускать. А потом снова ляжешь.
Но я чувствую себя на удивление отдохнувшим, после очередного укола и таблеток спать больше не хочется. Поэтому идем пить чай с «Грушей», поднимаясь наконец из подземелья наверх. За окном уже темнеет, идет сильный дождь. В опустевшем здании службы стоит оглушающая тишина. По словам Аси, еще утром здесь было много сотрудников, а сейчас никого почти не осталось мы с ней да несколько охранников на постах, все остальные уехали на спецоперацию.
Ася Федоровна, а как же так получилось, что Степана Денисовича гэрэушники арестовали?
Внимание грамотно отвлекли, вздыхает она, ты, наверное, даже и не знаешь, что у нас три недели назад в Дагестане беспорядки вспыхнули? В газетах-то про это не было. Так Хрущев Ивана Георгиевича в Хасавюрт отправил, чтобы он негласное расследование провел. Уж больно мутная история там получилась массовые драки словно на ровном месте вспыхнули, никаких причин для этого не было. Ну, и Степан Денисович тоже своих людей туда направил, а сам в срочную командировку на Кубу улетел. Так что, когда он вернулся, Иванова в Москве не было. А сторонники Захарова и Семичастного времени зря не теряли, тем же вечером его дома и арестовали.
Ну, да не додавили гидру, не все щупальца заговора в июле отсекли. И Малиновского тоже сильно недооценили.
А что с Хрущевым?
В реанимации, инсульт. Все подозрительно в одно время случилось. Литвиненко арестован, всю личную охрану заменили, ближайшее окружение отстранено от работы.
А где сейчас мой «подельник» Андрей Литвинов, не знаете?
Нет, Леш, не знаю. Только про Аджубея слышала, что его тоже сняли. Видимо, заговорщики ждут завтрашнего Пленума ЦК, а потом сразу чистки начнутся.
Да уж веселые времена настали. А я сижу здесь, чаи распиваю. Может так статься, что никому мои отчеты и донесения уже не понадобятся. Про статьи свои вообще молчу. Если Аджубея завтра на пленуме попрут из членов ЦК и снимут со всех постов, то о журнале можно навсегда забыть. Интересно, где мои друзья сейчас? Вот как-то не верю, что они тихо по домам сидят. Прогуляться, что ли, до редакции, проверить, не там ли они? А то ведь с ума, поди, сходят от неизвестности
Ася Федоровна мою идею, конечно, не одобрила, но я пообещал ей проявить максимальную осторожность. Пока она ходила на склад искать для меня куртку подходящего размера, я взял у дежурного ключи от своего кабинета. Здесь за время моего отсутствия ничего не изменилось, пишущая машинка все так же сиротливо стоит на окне. Залез в стол. Из нижнего ящика достал запасной ключ от сейфа. Перебрал его содержимое.
Ордена, сценарий «Города», отпечатанные на машинке экземпляры рукописей, документы на дачу и на квартиру, которые я успел получить перед самым отъездом в Хабаровск. Покрутил в руках хрущевскую индульгенцию. Кому она теперь нужна эта филькина грамота. Долго решал, стоит ли взять с собой трофейный пистолет. А потом подумал зачем? Чтобы устроить перестрелку в коридорах Радиокомитета? И дать Бобокову стопроцентный повод посадить меня? Тогда уже никакой Измайлов и Руденко не помогут. Так что взял половину из пятисот рублей, что остались у меня после покупки дачи, сунул в карман свою записную книжку, пропуск, несколько отмычек и решительно захлопнул сейф.