Кому-то представленные в настоящей работе рассуждения покажутся слишком спорными, кто-то найдет их непатриотичными. Однако путь к истине нередко проходит через непростое преодоление завалов прежних заблуждений, а подлинный патриотизм состоит отнюдь не в проявлении непомерной гордости за всё свое, отечественное, и уж тем более не в искажении истории. Итак, попробуем разобраться, чья «броня» была на самом деле тогда «крепка» и кому «разум дал» лучшие «стальные руки-крылья», а также в том, как это всё отразилось на ходе сражений в начавшейся войне.
1. Танковый парадокс
Еще со времен хрущевского «развенчания» «культа личности» Сталина в отечественной исторической литературе (и не только) сложилось устойчивое мнение, что к началу Великой Отечественной войны Красная армия намного превосходила войска противника в танковой мощи. Мол, и танков в советских войсках тогда насчитывалось в несколько раз больше, и были они лучше, чем у немцев, а тем более у их союзников. Считается, что во вражеских силах вторжения было более 4 тыс. танков и штурмовых орудий, а им в западных военных округах СССР противостояло свыше 14 тыс. советских танков. И эти цифры в большинстве работ повторяются с такой уверенностью, как будто каждый из повторяющих сам лично все эти танки пересчитывал по головам, то бишь по башням, ну или на худой конец сверял их число по всем архивным документам и иным источникам. Ну а сами эти документы якобы являются полностью сохранившимися, достоверными и доступными. Отклонения от этих цифр если и бывают, то чаще всего совсем небольшие.
Ну и, само собой, почти все в один голос твердят, что наши танки были лучше немецких. Чего только один легендарный Т-34 стоит, который, мол, вообще был лучшим танком Второй мировой войны. А некоторые не стесняются и советские легкие танки превозносить, особенно БТ-7. Для пущей убедительности многие авторы еще и отдельные показатели ТТХ танков СССР и Германии приведут. Чтобы никто не усомнился, что наши танки и броню имели потолще, и скорость побольше, и орудие помощнее.
Даже в работах вроде как неангажированных историков все эти данные и показатели сомнению, как правило, не подвергаются. Большинство авторов приводит их и говорит о них как о бесспорном, само собой разумеющемся факте. При этом наши и вражеские танки по всей совокупности своих многочисленных характеристик это большинство сопоставлять не считает нужным, где именно все они находились и в каком были состоянии в начале войны, в расчет тоже практически не принимает. Не принято в исторических трудах также сравнивать бронетанковые силы сторон по всему составу боевых и иных машин, а также различного вооружения. Все их объединяют в одну большую массу: танки нового типа с технически устаревшими, мощные средние с маломощными легкими и даже танкетками, недавно выпущенные с физически изношенными, а то и требующими ремонта и т. д.
Но ведь тогда получается, что Красная армия была сильней, ибо танки были тогда главной ударной силой армии, а вроде неглупый народ немцы все равно поперли на нашу страну, но, несмотря на это, в начале войны побеждали именно они. В общем, парадокс на парадоксе сидит и парадоксом погоняет!
Сомневающиеся в танковом превосходстве Красной армии к началу войны среди историков и других сочинителей, конечно, были и остаются, но их немного, и их сомнения, как правило, сдержанные, неоднозначные. Например, коллектив авторов Института военной истории МО РФ в своем весьма основательном статистическом исследовании сперва, как водится, привел данные о том, что СССР в начавшейся войне выставил 14,2 тыс. танков, а Германия и ее союзники 4,3 тыс. [1]. Однако далее он вынужден был признать, что исправных советских танков накануне войны в действующей армии было всего лишь 3,8 тыс. [2]. Казалось бы, это уже не просто сомнение, а фактическое признание того, что войска агрессора по числу боеготовых танков в этот момент фактически превосходили нашу армию. Более того, эти авторы написали еще и о том, что «группировка войск противника, сосредоточенная у границы с СССР, превосходила советские войска западных военных округов по тяжелым и средним танкам в 1,5 раза [3]. Но почему же тогда при общем сравнении сил сторон эти авторы повторили всё те же стереотипные цифры, выражающие многократное превосходство советских войск в числе танков? Не осмелились идти против течения? Или побоялись запутаться во всех этих расхождениях данных?
Довольно противоречивой по этому вопросу была и позиция авторов многотомной «Истории Второй мировой войны». С одной стороны, они сомневались, что танки вермахта в немецких источниках подсчитаны полностью, отметив, в частности, неясность судьбы многих тысяч захваченных Германией танков трофеями, коих было только во Франции 4930 единиц. С другой стороны, при непосредственном сравнении сил сторон они приводили всё те же воистину ритуальные «более 4 тыс.» [4]. Конечно, справочно-энциклопедический формат указанных изданий не позволял их авторам глубоко внедряться в детали данного вопроса, но ведь их труды отражали содержание ведущих научных исследований истории этой войны.