Всего за 509 руб. Купить полную версию
Джимми рассмеялся и не глядя подписал бумаги, которые, как он уже знал, ни хрена не стоили. Отдал свои записи в управление Генри «Джагги» Мюррею заправиле в чем-то под названием Sue Records. Sue выпускали записи черных артистов, в основном ранние вещи Дона Ковея, Айка и Тины, всякое танцевальное дерьмо. Джагги знал, что у Джимми нет песен, которые можно использовать, но и знал, что мальчик умеет играть, поэтому подписал его, дал чек на несколько долларов и сказал, чтобы он вернулся позже.
Джимми обналичил чек и забыл о нем. Договор на два года с возможностью продлить еще на три. Эти чуваки рехнулись. У Джимми не было ни хрена. Ему не нужен менеджер. Унего еще не было настоящих песен, только длинные стихи, наполовину старые английские, наполовину гарлемские уличные рифмы. Он просто взял деньги и побежал домой. На следующей неделе снова был на нуле. Джимми и Фэйн постоянно ссорились. Постоянно были не в духе. Им становилось все труднее быть вместе, особенно когда они трахали друг другу мозги в пустой комнате.
«Понимаешь, у него был дар, объяснялась Фэйн. В постели он тоже был изобретателен. Мог все повторить на бис жесткий драйв и огонь напоминали его музыку. Бывали моменты, когда я чуть не ломалась пополам, как и его гитара на сцене».
«Понимаешь, у него был дар, объяснялась Фэйн. В постели он тоже был изобретателен. Мог все повторить на бис жесткий драйв и огонь напоминали его музыку. Бывали моменты, когда я чуть не ломалась пополам, как и его гитара на сцене».
В ссорах Джимми всегда проигрывал словесный поединок. Он знал, что должен уйти, но не знал, как. В конце концов он написал Фэйн письмо. «Кажется, это единственный способ выразить себя и сказать то, что я хочу сказать, без помех и не вступая в спор».
Это только ухудшило ситуацию, Фэйн рвала все письма и выбрасывала их. Джимми был раздавлен, когда Фэйн сказала ему, что вышла замуж за Артура Аллена. Артур спокойно относился к сложившейся ситуации. Но Фэйн хотела, чтобы Джимми ушел, и после того как он услышал ее стычку с Артуром об этом, он просто свалил. Он уехал на метро со 125-й улицы на 4-ю Западную улицу, из Гарлема в Гринвич-Виллидж, уместив все свои вещи в кофре.
Вспоминая те дни позже, Джими говорил:
«Я часто ходил в клубы (Гарлема), и мои волосы тогда были очень длинными. Иногда я укладывал их так, что коты говорили: Ах, посмотрите на него черный Иисус. Такое случалось даже в моем районе (города). У меня были друзья в Гарлеме, на 125-й улице, но незнакомые чуваки, старушки, девчонки, кто угодно говорили: О, посмотрите на него. Это что, цирк приехал или что?».
Виллидж место, где тусовались Дилан и все эти модные белые коты, поэтическая масса. Джимми искал своих людей. Он получил шанс вписаться. Но тусовка в Виллидж была закрытой. Мало черных. Мир Café Society[3], который Майлз, Трейн, Билли, Берд, Каунт, Лена, Нат Кинг и все остальные когда-то сделали своим вторым домом остался в другой жизни. Теперь Виллидж стал белым. Терпимым к черным, конечно, но не к их музыке. Все эти танцы в унисон, чувак, да ладно тебе, песни про «любовь-любовь-любовь» и щелчки пальцами, клевая черная хрень это стафф для обывателей.
Битники не танцевали. Они любили рассуждать о музыке. Тусоваться, пить кофе и курить косяк в Gerdes Folk City на 4-й Западной, или в Bitter End на Бликер-стрит, или там рядом в Au Go Go, или в Wha? на углу Макдугал, или чуть дальше по улице в кафе Gaslight. Это были места для арт-тусовки: художники, актеры, модели, писатели; заведения в стиле Гинзберга-Берроуза-Капоте-Маккуэна; странные встречи, героиновые братства; музыка, акустическая и деревенская, полная желчи, пива и зеленого табака. Дэйв Ван Ронк. Том Пакстон. Фил Окс. Джон Себастьян. Мария Малдаур. Хорошие люди, но серьезные. Образованные. При деньгах. Солнцезащитные очки в помещении. Галстуки. Трубки. Кто-нибудь здесь может произнести имя Тома Раша[4]?
Джими нравилось все это, но он просто не мог понять, как его симпатичная черная задница вписывается в эту обстановку. Конечно, вы могли бы увидеть в Gaslight Миссисипи Джона Хёрта[5], Сонни Терри и Брауни Макги: время от времени они играли там для белых, но это было скорее исключение. Музейные экспонаты. Не горячие молодые парни. Не такие, как Джимми.
В октябре Джимми вернулся к гастролям, на этот раз с Джоуи Ди и The Starliters, десять шоу в Массачусетсе. Джоуи, у которого был хит Peppermint Twist 1961 года, проданный тиражом миллион копий, получил свой первый чек от роялти и обнаружил, что каким-то образом «задолжал» лейблу $8000. Когда Джоуи спросил, где его деньги, парни сказали ему: «Джоуи, тебе будет больно. Держи свой гребаный рот на замке».
Вернувшись в Нью-Йорк, Джимми поселился в American Hotel на 47-й Западной улице. Там же встретил другого звездного беженца из Гарлема по имени Кертис Найт.
Теперь Джимми выбрал имя Морис Джеймс, оно звучит более утонченно и больше подходит для Бликер-стрит, но главное поможет избавиться от неоплаченных гостиничных счетов и, э-э-э, «устаревших» контрактов. Джимми увлеченно наблюдал за тем, как сочинительствует Кертис. Найту было тридцать шесть, он был певцом и гитаристом, выпустил за последние четыре года несколько синглов, а теперь стал фронтменом собственной блюзовой и соул-группы The Squires. Такова была его история. На самом деле он был сутенером из Канзаса с оравой шлюх, работающих в западном Манхэттене.