Всего за 199 руб. Купить полную версию
Я не знаю, как я теперь смогу покинуть этот берег. Я не знаю, как смогу уйти, уплыть, улететь отсюда. Я не знаю, кем я стал без тебя. Дэвид сказал, что я должен тебя простить, но я не могу этого сделать. Ты спросишь почему? Потому что мне не за что тебя прощать. Абсолютно не за что. Даже за за это. Напротив, я хочу, чтобы ты простила меня за то, что я не нашел тебя раньше. Мне действительно очень жаль. Я старался, старался изо всех сил, но зло, к сожалению, вполне реальная вещь, и иногда оно нет, не побеждает, а просто оказывается быстрее. Я знаю, что иногда бывает трудно или невозможно услышать, что́ тебе говорят близкие люди. К сожалению, ты не сумела услышать меня, так что, прежде чем ты окончательно уйдешь, исчезнешь из этого мира, я хочу, чтобы ты узнала: я любил тебя с самого начала, с нашей самой первой встречи, и за все это время ты не сделала ничего ровным счетом ничего, что могло бы заставить меня любить тебя меньше.
Мое сердце ноет и болит. Очень болит. Мне кажется, что оно готово разорваться пополам, но я знаю, что оно заболит еще сильнее, когда мне придется встать и унести тебя отсюда. Но знай: куда бы я ни направился, ты всюду будешь со мной внутри меня. Я унесу тебя с собой. И каждый раз, когда я буду купаться, плавать, пить, бродить по мелководью, управлять катером или просто стоять под дождем, ты будешь со мной. Ты будешь со мной и внутри меня, покуда существует вода.
Когда солнце поднялось достаточно высоко, я вызвал береговую охрану. Вертолет приземлился на пляже, но, когда летчики предложили забрать ее у меня, я отказался. Я сам перенес ее в железную стрекозу, сам сложил ей руки и закрыл глаза. Потом я прижал ее голову к своей груди, разжал окоченевшие пальцы и просунул руку в ее холодную ладонь.
Даже за шумом вертолетного двигателя экипаж мог слышать, как я плачу над телом любимой женщины.
Глава 1
Прошла неделя. Я почти ничего не ел. Спал еще меньше. Чуть не каждый вечер я оказывался на берегу, где бессмысленно смотрел вдаль. Дни шли за днями, но я никак не мог заставить себя действовать. Согласно последней воле Дэвида и Мари, оба должны были быть кремированы. Эту часть я исполнил.
Дэвид просил, чтобы я развеял его прах у края мира. Мари выбрала место поближе. В своем последнем письме она просила, чтобы я рассыпал ее пепел на мелководье рядом с островом, где мы играли детьми. Почти неделю я, сжимая в руках урну с прахом, смотрел, как приходит прилив и как наступает отлив. Высокая вода, низкая вода, снова высокая. И так без конца. Я не мог заставить себя пересечь линию прибоя. В конце концов, вопреки последней воле Мари, я вернулся в дом и поставил ее урну на кухонный стол рядом с урной Дэвида, которую я поместил в его любимый оранжевый контейнер. Выглядело это, конечно, странно. Рубиново-красная урна и поцарапанный оранжевый ящик Я смотрел на них, а они смотрели на меня.
Еще неделю я ходил вокруг них, как Луна вокруг Земли. День. Ночь. Свет. Тьма.
Всему, что я знал, меня научил Дэвид. Он нашел меня, когда я погибал уже почти погиб. Он исцелил меня, когда этого не смогли сделать вся королевская конница и вся королевская рать. Я был Беном Ганном, он Джимом Хокинсом. Я был Робинзоном Крузо, он Пятницей. Он подбирал меня на берегу в самые мрачные моменты, когда я лежал на песке среди клочьев пены и манящие крабы щекотали мне ноздри клешнями. Я был не в силах спасти себя и не говорил на принятом на острове языке, и Дэвид поднимал меня, отряхивал от песка и водорослей, кормил и заново учил ходить. Он спас меня, когда меня уже нельзя было спасти. Его влияние на меня было огромным. Невозможность слышать его голос оглушительной.
Жить без Мари было все равно что проснуться в мире, в котором на небо не всходили ни солнце, ни луна, ни звезды. Я не расставался с ее письмом. Я читал и перечитывал его снова и снова, десятки, сотни раз. Я клал его рядом с собой на подушку каждый раз, когда ложился спать, чтобы чувствовать запах чернил, которыми она писала, но это служило лишь очень слабым утешением. Я не мог повернуть время вспять. Не мог, как ни старался, смириться с окончательностью того, что произошло. Это казалось мне невероятным, невозможным. Это и было невозможно. Как она ушла? Я не мог даже представить себе, как она, сжигаемая стыдом и сожалением, покидает этот мир с грузом, привязанным к ноге, как она погружается в холодную пустоту и мрак, откуда уже не найти выхода. Но самым страшным было, наверное, то одиночество, которое она испытывала за считаные минуты до того, как принять решение. А ведь я искал ее. Я приложил все силы, сделал все, что мог, и даже больше. Я потратил все, что у меня было, и подошел к ней совсем близко, но не успел. Когда Мари нуждалась во мне больше всего, я не смог быть с ней рядом.
Сознавать это было, наверное, тяжелее всего. Всю жизнь я занимался тем, что спасал потерявшихся, раненых, одиноких, но не сумел спасти того единственного человека, который был мне дороже всего на свете.
Остров Форт-Джордж близ берегов Флориды расположен к северу от Джексонвилла. От Атлантического океана его отгораживает и защищает остров Малый Тальбот. Тот, кто хорошо знаком с местным капризным и переменчивым фарватером, пожалуй, сумел бы пройти через пролив, не напоровшись на песчаные отмели и не завязнув на мелководье, но дело это не каждому по плечу. Море вокруг Форт-Джорджа, как правило, спокойнее, но, хотя этот остров и защищен от свирепых восточных ветров, его нельзя назвать затерянным. Все дело в сочетании местных географических особенностей. Протяженный Береговой канал[5] тянется на север от устья реки Сент-Джонс и залива Мейпорт до острова Амелия и бухты Нассау. Пролив Форт-Джордж, таким образом, соединяет Канал с Атлантикой.