Всего за 529 руб. Купить полную версию
Пелей захлопал в ладоши от радости.
И все? Страх, что их сын возвысится над ними? Мне-то чего опасаться? Я стану гордым отцом того юноши, кто затмит меня в славе и доблести, чего ж не радоваться?
Пелей захлопал в ладоши от радости.
И все? Страх, что их сын возвысится над ними? Мне-то чего опасаться? Я стану гордым отцом того юноши, кто затмит меня в славе и доблести, чего ж не радоваться?
Хирон улыбнулся.
Не все боги да и не все люди, что уж там, подобны тебе, Пелей.
Пелей отмахнулся от комплимента если то был комплимент.
Так или иначе, проговорил он с легким унынием, поскольку в его мысли вернулась стылая действительность, но моря бескрайне широки. Как же мне ее отыскать?
А, вот в чем дело Твой друг Геракл никогда не рассказывал тебе о своей встрече с ее отцом?
С Океаном?
Нет, Фетида нереида[32]. Все произошло, когда Геракла отправили добыть золотые яблоки Гесперид, то был одиннадцатый его подвиг. Он понятия не имел, где их искать. Нимфы реки Эридан подсказали ему найти Нерея, сына Понта и Геи. Но, как и Протей да и вообще любые морские божества, Нерей способен менять облик по своему желанию. Гераклу пришлось крепко стискивать старого морского бога в объятиях, пока тот превращался во всевозможных существ. Наконец силы старика иссякли. Он сдался и поведал Гераклу все, что тому было надобно знать. Дочка Нерея Фетида такая же. Сдастся она лишь тому, кто удержит ее в тугих объятиях, сколько б ни превращалась она.
Геракловой силы у меня нет, промолвил Пелей.
Но у тебя есть страсть, есть цель! возразил Хирон, нетерпеливо притопнув копытом. Что ты почувствовал, глядя на воду за кормой «Арго» и видя, как поднимается из глубин Фетида, сильно ль то чувство, чтобы удержать ее?
Сильно ль? переспросил Пелей, а затем сам себе и ответил с удвоенной уверенностью: Уж точно достанет в нем силы!
Так отправляйся же на берег и позови ее.
Свадьба и яблоко
Вышел Пелей на берег Эгейского моря и стал звать Фетиду, пока не охрип. Со скал и гор медленно наползали на пляж тени, словно сумрачный прибой, по мере того как ГЕЛИОС на своей солнечной колеснице укатывался за спиной у Пелея на запад. Вскоре поплыла по небу над головой у него СЕЛЕНА, изливая лунной своей колесницей серебристо-голубой свет на мокрый песок у стоп Пелея. Все смотрел и смотрел он в черные воды и сипло выкликал имя Фетиды. И вот наконец
Пригрезилось ли ему или действительно восстал вдали из волн бледный очерк? Кажется, все крупнее он
Фетида?
Приблизилась она достаточно, чтобы достать до дна ногами. Двинулась по песку к Пелею, и лишь ленты водорослей прикрывали ее глянцевитую наготу.
Что за смертный дерзает звать меня? О! Так быстро она оказалась рядом с ним, что он отшатнулся в страхе. Я знаю это лицо. Ты однажды ночью осмелился вперить в меня взгляд. Что было в том взгляде? Он меня растревожил.
То была любовь.
Ах любовь. И это всё? Мне показалось, я заметила что-то еще, чему не знаю названия. И все еще вижу это.
Судьбу?
Фетида расхохоталась, запрокинув голову. Влажная шея, украшенная, как ожерельем, тонкой нитью водорослей, показалась Пелею красивее чего угодно, что повидал он на белом свете. Упускать возможность нельзя. Он ринулся вперед и схватил Фетиду за талию. Вмиг ощутил он, как развело ему руки, и соскользнули они. Фетида исчезла в объятиях Пелея оказался дельфин. Стиснул Пелей дельфина так крепко, что кровь запела у него в ушах, и чуть не завалился он вперед: держал Пелей теперь осьминога. Следом возникли угорь, скат, медуза, тюлень и сверх того столько всяких морских существ, что Пелей потерял им счет. Не желая поддаться отвращению от устрашающе странного своего занятия, закрыл он глаза, встал покрепче, поднатужился и хватку не ослаблял, ощущая всевозможно шипастое, скользкое, шелковистое и мягкое, пока не услышал вздох и вопль. Истощенная непомерным расходом сил, потребных на то, чтобы столько раз сменить облик, да еще и так быстро, Фетида сдалась. Когда Пелей открыл глаза, Фетида обмякла у него на руках, вся заалевшая, загнанная.
Я был прав, нежно проговорил Пелей, сие предначертано. Ты не побеждена. Не в моих ты руках ты в руках МОРОСА[33]. Мы оба.
И там, на влажном песке, он уложил ее и со всею ведомой ему любовью сделал своею.
На Олимпе вздохнули с облегчением. Опасное пророчество Прометея теперь касалось только Пелея, который хоть и славный малый, благородный воин, прекрасный царевич и все такое, но едва ли тянул на первоклассного героя среди смертных, чтобы упоминать его в одном ряду с Тесеем, Ясоном, Персеем или Гераклом. Пусть себе породит ребенка, что превзойдет отца своего в величии. Кроме того, Пелей милый как и Фетида.
И там, на влажном песке, он уложил ее и со всею ведомой ему любовью сделал своею.
На Олимпе вздохнули с облегчением. Опасное пророчество Прометея теперь касалось только Пелея, который хоть и славный малый, благородный воин, прекрасный царевич и все такое, но едва ли тянул на первоклассного героя среди смертных, чтобы упоминать его в одном ряду с Тесеем, Ясоном, Персеем или Гераклом. Пусть себе породит ребенка, что превзойдет отца своего в величии. Кроме того, Пелей милый как и Фетида.