Ревнует значит любит.
А то, загордился Котов.
Ну, я пошел, пока.
Едва не забыл, возьми, Саня протянул мне похожую расцветкой на советский червонец пятитысячную банкноту. Зайдешь в семьдесят восьмую квартиру, скажешь, что от Котова из восемьдесят первой.
Долг чести?
На похороны собирают. В семьдесят четвертой квартире у соседей сына убили.
Как?
Приехал молодой лейтенант в отпуск с Дальнего Востока, из Внукова позвонил родителям, сказал, что скоро будет. А утром его нашли в котловане рядом с домом. Ему проломили череп и выпустили кишки. Вот такие дела. Так что ты там поаккуратнее.
Я постараюсь.
Глава 22
Представьте себе гениального программиста по имени Ефим с гордой фамилией Копиевкер. Представили? Позвольте угадать: метр шестьдесят ростом на коньках и в шляпе, пузатенький, бородатый, с копной нечесаных волос. Робкий, даже трусоватый, нелюдимый и косноязычный, разговаривающий нормально только со своим компьютером на им двоим понятном языке. Настаиваете на своей версии? Понятно, поздравляю, вы проигравши.
Я познакомился с ним больше десяти лет назад в одной московской качалке, где приводил в рабочее состояние свою прооперированную дельтовидную мышцу, а заодно и весь остальной организм.
Ефим Копиевкер, программист, гордо представлялся он при знакомстве. От такого пафоса хотелось хихикнуть.
Это желание тут же пропадало, стоило только на него глянуть. Под два метра ростом, с плечами гориллы, личиком пирата Карибского моря и взглядом, вызывающим у собеседника навязчивую мысль о валидоле. Сила рукопожатия его ладошки размерами со штык совковой лопаты была способна заставить заорать от боли булыжник. Он играючи выжимал лежа сто восемьдесят килограммов несколько раз, щеголял в кожаном прикиде и снимал бандану, только отходя ко сну. Ездил на раритетном «Харлее» и проводил свободное время в байкерской тусовке, где был известен под милым прозвищем Душегуб.
Спец он был от Бога, один из лучших и самых дорогих в Москве. Работал только на себя, хотя заманчивые предложения поступали часто, однако все попытки хоть как-то адаптировать этого флибустьера к среде офисного планктона всегда заканчивались его громогласным «нах» и выходом в дверь. Порой вместе с дверью.
Он стоял в дверях, полностью закрывая собой проем, в старых трениках и защитного цвета безрукавке, открывающей взгляду пару ручищ толщиной с ногу среднестатистического россиянина каждая. За прошедшее с нашей последней встречи время он стал еще здоровее, если, конечно, это возможно.
Здорово, Стас, он хлопнул меня по плечу, отчего мои ноги едва не ушли по колено в пол. Проходи, можешь не разуваться, у Фимы никто никогда не разувался в прихожей.
Привет, Фима.
Значит, сегодня без водки?
Увы, вздохнул я.
Тогда кофе. Проходи, я сейчас, и двинул на кухню.
Я прошел в гостиную. Все тот же милый сердцу бардак: боксерская груша на тросе, гири, перчатки, кожаные шмотки на полу, плакаты со слегка одетыми девицами по стенам. Я уселся в кресло у стола.
Фима появился с двумя литровыми, наверное, кружками, кофейником и сахарницей.
Угощайся.
Я отхлебнул зверской крепости кофе и сразу зарядился бодростью. До завтра.
Как вообще дела?
По-разному, Фима тоже глотнул из кружки и затянулся. Недавно едва в ФСБ не замели.
Это за что?
Да так, пришел тут один кекс по рекомендации, принес заказ, заплатил аванс, а когда пришло время рассчитываться, явился с группой товарищей, предъявил ксиву и стал зазывать к ним в контору на службу. Да еще и аванс попросил вернуть, дескать, западло с Родины-матери бабло сшибать.
А ты что?
Что я?
Согласился?
Ты представляешь меня, каждое утро идущего на работу?
В кожаных портках?
В кожаных портках.
И в бандане?
И в ней.
Нет, сознался я.
Вот и я нет.
Аванс-то хоть вернул?
Нет.
Понятно. Я отставил чашку в сторону. Слушай, тут такое дело
Допивай и пойдем в кабинет. Там все и расскажешь.
У входной двери в кабинет ровным рядком стояли несколько пар тапочек. Я снял туфли и, не дожидаясь напоминаний, переобулся. В его рабочий кабинет никто и никогда не заходил в уличной обуви, не осмеливался курить и распивать чай-кофе-пиво-водку. Качок, раздолбай, байкер Фима и программист Ефим Копиевкер были совершенно разными людьми, последний на дух не переносил разгильдяйства во всех его проявлениях, строго при случае карая ослушников.
Внутри царили идеальный порядок и чистота. «Как в трамвае», любил говаривать вслед за булгаковским героем хозяин кабинета. Четыре рабочих стола с офисными стульями на колесиках, строго по числу навороченных усиленных компьютеров с прибамбасами, общей стоимостью с хорошую иномарку. Чуть слышно работал кондиционер, нагоняя прохладу.
Рассказывай. Он присел за один из рабочих столов и раскрыл блокнот.
Надо взломать сервер одной очень серьезной фирмы.
Какой?
«Русская сталь».
Действительно, не хило. Продолжай.
Влезть в компьютер к шефу их службы безопасности, это некий Вайсфельд Г.Б., и к его заму Терехину А.С.
В рот мне ноги! Ты что затеял, Стас?
Работаю по поручению их президента, соврал я. Или не соврал? Сможешь?
Посадить «червя», понятно. Я тут, кстати, написал один такой, ни один антивирус не берет.