Крупина они почитают за бога или, по крайней мере, за его наместника на Земле.
Едва не забыл, друг друга все эти четверо почему-то на дух не переносят. То есть вся эта «Сталь» при всех своих успехах и наворотах очень уязвима. Даже странно, что никто раньше не занялся ей вплотную. Ведь, случись что с Петром Николаевичем, оставшиеся побегут, задрав штаны, искать варягов, чтобы правили ими дальше и подсыпали денежку
И тут зазвонил телефон.
Да.
Стас, привет.
Жень, ты где был вчера? Я тебе раз десять на все номера звонил.
Как где? Дома, освобождение праздновал.
И как? Отпраздновал?
Есть что вспомнить, по-моему, он еще не до конца протрезвел.
Отпустили под подписку?
Самое интересное, что без всяких подписок и прочей ерунды. Все обвинения сняты, ни у кого никаких претензий.
С чего бы это?
Сам не пойму, четыре месяца пытались слопать, а теперь как бы раздумали.
О как!
Стас, может, в гости нагрянешь? Погудим немного, молодость вспомним.
Может, чуть позже.
Тогда я пошел.
Куда?
Водку пить и шашлык трескать, куда же еще?
Тогда до связи.
И тебе того же.
Значит, все обвинения сняты и никаких претензий нет. Браво, Степаныч. Теперь и мне деваться некуда. Я взял трубку и набрал номер.
Концерн «Росмед», слушаю вас, раздался ангельский голосок. Где они только таких набирают, интересно?
Соедините меня, пожалуйста, с приемной Германа Константиновича.
Вам назначено?
Да.
Как вас представить? очень хотелось ответить хамским: «Представьте меня очень неодетым и в сауне», но я сдержался.
Пожалуйста, соедините меня с его личным секретарем, я ей все подробно объясню.
Минутку, заиграла чудная музыка, должно быть, офисный вариант «Пер Гюнта». Не успел я толком насладиться прекрасным, как меня уведомили, что я соединен с приемной господина Бацунина.
Добрый день, заискивающе проблеял я.
Добрый, согласился со мной хорошо поставленный строгий женский голос.
Будьте добры, соедините меня с Германом Константиновичем.
Он сейчас проводит совещание.
Мне почему-то кажется, нахально заявил я, что он найдет для меня пару минут.
Да? усомнился строгий голос.
Да, уверил я свою собеседницу, вполне, впрочем, допуская, что никто меня не узнает и к сердцу не прижмет. Бывали, знаете ли, случаи.
Представьтесь, пожалуйста.
Я человек, с которым господин Бацунин катался в ноябре девяностого года по набережной Фрогнер Странд в Осло. «В пьяном виде», едва не добавил я.
Именно так и доложить?
Слово в слово, пожалуйста. Наступила пауза, прерванная голосом, которого я не слышал семнадцать лет:
Ты?
Я.
Рад тебя слышать. Как ты?
Нормально. Ты-то как?
Скриплю потихоньку. Давай увидимся?
Как раз об этом я и хотел попросить.
Через полтора часа на Полянке у «Молодой гвардии», номер моей машины
До встречи.
Как я тебя узнаю?
Я буду держать в зубах чайную розу.
Все шутишь, Верещагин, хмыкнул мой собеседник и отключился.
Я грелся на солнышке у автостоянки перед «Молодой гвардией» и вспоминал тот холодный ветреный вечер в Норвегии, едва не ставший для меня последним.
Глава 15
Я спускался по тросику вниз по скале, все больше отдаляясь от виллы на ее вершине. Сверху меня омывал ласковый и холодный дождище, смывая грим с физиономии. Из-за налетевшего ветра я раскачивался, как на качелях, и разок-другой здорово приложился о камни. В общем, я не получал ни малейшего удовольствия от всей этой физкультуры, и еще мне здорово мешали две дырки в организме. Впрочем, по порядку.
В тот вечер я притворялся официантом. Как сейчас помню, мой прототип был шведом по имени Уле Олафсон. Сам он во всей этой дискотеке не участвовал, так как спал у себя дома без всякой перспективы пробудиться раньше чем через двенадцать часов, начиная с того момента, когда он вздумал попить пивка в моей компании. Слава богу, физия у него оказалась вполне простецкая, без особых примет, поэтому гримировался я недолго, правда, пришлось немного осветлить шевелюру и двигаться на полусогнутых, потому что этот потомок викингов умудрился оказаться ниже меня на добрых пять сантиметров. Небольшой частный прием, на котором я подменял так некстати занемогшего работника тамошнего общепита, начался в девять вечера. Инструктаж перед его началом с обслуживающим персоналом проводил один милый человек с добрым лицом отцеубийцы. Нам строго-настрого запрещалось отлучаться куда-либо из холла, снимать с лацкана белого форменного кителя бейдж с фотографией, а самое главное оставаться на вилле после половины одиннадцатого.
В этот вечер прием посетили девять человек, не считая охраны. Что интересно, среди них не было ни одной дамы. Гости степенно выпивали и закусывали, прогуливались по холлу и слушали что-то трогательно-национальное в исполнении струнного секстета. Все ждали еще одного, как я понял, важного чиновника тамошнего правительства. Лично меня его персона волновала постольку-поскольку, так как нужный мне человек, американец, уже был на месте. Вернее, его документы.
Полчаса я добросовестно притворялся халдеем, разнося напитки и легкие закуски, потом зашел за новой порцией вкусненького на кухню, вывернул китель наизнанку, засунул в правое ухо миниатюрный наушник на витом проводке, сделал решительное лицо и притворился охранником. Свою трансформацию я приурочил к загрузке сервировочного столика в грузовой лифт.