Всего за 4.95 руб. Купить полную версию
Урсула Ле Гуин
По мягкому песку океанского побережья шел, не оставляя за собой следов, маленький мальчик. В чистом небе без солнца метались, крича, чайки, а в спокойной воде пресного океана играла крупная форель. Вдалеке, почти у самого горизонта, показался на миг морской змей, изогнул тело семью чешуйчатыми арками и вновь исчез в пучине. Ребенок свистнул, подзывая, но гигантское пресмыкающееся, занятое охотой на китов, так больше и не всплыло на поверхность. Мальчик зашагал дальше, по-прежнему не отбрасывая тени и не оставляя следов на полоске пляжа между морем и обрывистым берегом. Впереди, на травянистом уступе, притулилась избушка на четырех ножках. Пока малыш карабкался по тропинке, петлявшей по склону утеса, избушка развернулась кругом и потерла друг о друга передние конечности словно муха или адвокат в суде. Стрелки часов внутри домика постоянно показывали десять минут десятого.
— Что это ты притащил, Дики? — спросила его мать, соля и перча томящегося в духовке кролика.
— Шкатулку, мамочка.
— Где ты ее нашел?
Мамин любимчик спрыгнул с увенчанных гирляндами лука стропил и, обвившись словно лисий воротник вокруг ее шеи, сказал:
— У моря.
— Верно, — подтвердил Дики. — Море выбросило ее.
— А что там внутри?
Мамочкин любимец мурлыкнул, но промолчал. Ведьма обернулась и пристально взглянула на круглое личико сына.
— Так что же там? — переспросила она.
— Темнота.
— Правда? Дай-ка взгляну.
Когда она нагнулась к сынишке, кот, не переставая мурлыкать, прикрыл глаза. Бережно прижав шкатулку к груди, малыш крайне осторожно приоткрыл крышку.
— И впрямь темнота, — подтвердила его мать. — Убери ее куда-нибудь, чтобы она не путалась под ногами. Боюсь, ключ давно утерян. А сейчас мигом мыть руки! Стол, накрывайся!
И пока малыш возился с массивным умывальником во дворе, тщательно моя руки и лицо, избушка наполнилась звоном посуды, материализовавшейся прямо из воздуха.
После обеда, воспользовавшись тем, что мать прилегла вздремнуть, Дики улизнул из дома, прихватив с собой обесцвеченную морем, исцарапанную песком шкатулку, и зашагал прочь от океана в сторону дюн. За ним по пятам следовал черный кот, осторожно продираясь сквозь жесткие стебли пробивающейся сквозь песок травы — единственного имевшегося у него прикрытия.
На гребне перевала принц Рикард обернулся в седле и бросил взгляд на видневшиеся в конце длинного спуска, где теснились плюмажи и знамена его армии, укрепленные стены отчего города, которые тускло мерцали, подобно жемчужине, на плоской равнине под небом без солнца. Сердце принца наполнилось гордостью при мысли о том, что никто и никогда не сможет взять его город приступом. Он жестом приказал своим офицерам ускорить темп марша и пришпорил коня. Тот заржал и перешел на галоп, а над головой принца метался, крича, грифон. Поддразнивая коня, он пикировал на него, угрожающе поклацывая клювом, и отворачивал в сторону за секунду до того, как несдерживаемый уздой жеребец мог цапнуть его за кисточку хвоста или отбросить прочь легким ударом серебристого копыта. С насмешливым карканьем отлетая прочь, грифон делал круг над дюнами и все начиналось сначала. Рикард, боясь, что грифон выбьется из сил еще до битвы, в конце концов приструнил его, и теперь тот, мурлыкая и клекоча, степенно летел над головой принца.
Перед юношей раскинулась блестящая гладь моря. Где-то у подножия утесов виднелась армия мятежников под предводительством его брата. Дорога постепенно превратилась в петлявшую по песчаным склонам тропу, видневшееся то слева, то справа море неуклонно приближалось. Внезапно тропинка кончилась.