Всего за 399 руб. Купить полную версию
Как же вы заходите? спросила Марина, боязливо косясь на дверь.
Дядя Витя потер ладонью тощую шею:
Ничего, голуба моя, привыкнешь. Рывком распахиваешь и впрыгивай. Только задницу береги. Может, и не достанет. А если зацепит так к самой комнате добросит. С доставкой на дом. Дядя Витя усмехнулся и повернул за угол.
Девушка осторожно шла за ним.
Квартира была огромной. Маринка даже приоткрыла рот, но потом опомнилась и сурово сжала челюсти, надеясь, что дядя Витя не заметил ее удивления. Полтора десятка метров в глубь дома вел широкий коридор. Синие стены, вытертые до дерева бурые половицы, двери.
Двери были все деревянные, крашеные, кособокие, разномастные. Ручки тоже были разные. Одна, с косматой львиной головой, почему-то показалась Маринке страшной, даже зловещей. По коже побежали мурашки. В ногу ткнулся влажным носом Серый и застучал толстым хвостом по полу.
В этот самый момент из-за бежевой облупившейся двери с номером два послышался детский плач, потом звук отодвигаемого стула, звонкий шлепок и раздраженное бормотание. И в то же мгновение с другой стороны, из-за спины, резко обрушился водопадный грохот сливного бачка и скрип просевших половиц.
Марина отпрыгнула к стене и прижала к груди сумку.
Из-за угла, совершенно не обращая внимание на вошедших, прошаркал, стуча большими тяжелыми ботинками, всклокоченный старик. От старика шел тошнотворный кислый запах. Маринка опустила голову, чтобы не смотреть на гадкого деда, но в тот же момент заметила на полу мокрые следы.
«Это он, наверное, в туалете мимо унитаза с содроганием подумала она, а потом ботинками»
Маринку замутило, к горлу подкатила тошнота. Пришлось поспешно прикрыть рот и нос ладонью.
Дядя Витя проследил за ее взглядом и снисходительно усмехнулся.
Эт ниче, мать, пообвыкнешься, преувеличенно окая, пообещал дядя Витя, на селе все свои. Галя, крикнул он в закрытую дверь, за которой плакал ребенок, Яковлич опять оконфузился. Подотрешь? Или занята?
Ладно, ответил из-за двери высокий женский голос, и ребенок заплакал с удвоенной силой.
Маринка расстроилась и шла теперь тихо, вовсе опустив голову.
Дядя Витя открыл перед ней белую дверь с разболтанной металлической ручкой.
Ваши ап Короче, твоя комната. Смотри, обживайся, серьезно сказал он, почувствовав, что новой жиличке совсем худо и тоскливо. Вещи тут остались от прошлого жильца. Какие нужно, себе оставь. А остальное позовешь меня или вон из шестой. На помойку отнесем.
Марина оглядела комнату.
По правде говоря, она представляла себе все совершенно иначе. Хотя комната была даже ничего: светлая, квадратная четыре на четыре, с большим окном. На окне висел желтый от времени давно не стиранный тюль, но занавески не было. У самого окна стоял овальный стол с круглыми темно-коричневыми следами, по всей видимости, от горячей сковороды. У стола деревянный стул, выгнутый как кошачья спина. У стены узкая голая кровать с панцирной сеткой.
От вида сетки в груди что-то сжалось и противно заныло. Стало одиноко.
Странно было начинать новую, взрослую жизнь вот с такого вот железного остова. Ей почему-то казалось, что комната, в которой она будет жить, должна быть пустая. Только светлые стены, большое окно, стол, кровать, стул. Тут так и было, только пустоты отчего-то не было. Той пустоты, которую должна была занять она, Маринка. В этой комнате все еще кто-то жил. В этих кругах от сковородки на столе, в этом замызганном тюле
У самой двери криво висела металлическая вешалка, закрытая цветной тряпкой, возможно застиранным женским халатом. И в этом всем тоже будто бы обитала чья-то душа. Душа очень грустная и ужасно усталая.
У самой двери криво висела металлическая вешалка, закрытая цветной тряпкой, возможно застиранным женским халатом. И в этом всем тоже будто бы обитала чья-то душа. Душа очень грустная и ужасно усталая.
Под вешалкой стояла какая-то обувь и пара узлов с одеждой.
А кто здесь раньше жил, спросила Марина, он что, умер?
Бог с тобой, златая рыбка, ответил дядя Витя, родственники забрали. В Воркуту. Завернули деда Михалыча в пальто и увезли. Матрас и подушку забрали, а остальное Галка в узел завязала.
А у меня подушки нет, жалобно прошептала Маринка.
Дядя Витя растерянно поскреб пальцами короткий русый ежик на макушке.
Да, деваха, сказал он озадаченно. Замуж идти, а приданого две дырки в носу да одна на мысу. Хотя и с тем живут не тужат. Ладно, поищем тебе, дурехе, подушку.
Маринка присказки не поняла, но обещанию раздобыть подушку искренне обрадовалась. А еще тому, что жив незнакомый Михалыч и, значит, не будет являться ей по ночам из старого халата.
Дядя Витя скрылся за дверью. Маринка подошла к подоконнику и осторожно провела по нему пальцем. В пыли осталась грязно-белая полоса. На пальце темно-серое жирное пятно.
Девушка отряхнула руки, стащила с вешалки у двери старый халат, поставила на кровать сумку, вытащила из кармашка носовой платок, брезгливо протерла пустую вешалку. Сняла и повесила ветровку.
На пороге появился дядя Витя, швырнул на сумку серую подушку и молча отсалютовал кривыми пальцами недалеко от темных очков.