Всего за 549 руб. Купить полную версию
С праздника начала весны. Олива недовольно покосилась на Эду. Придай ей достойный вид. Отец рассердится, если решит, что мы плохо кормим его дитя.
Она не заболела?
Я умею распознать болезнь, госпожа.
Эда незаметно улыбнулась:
А любовную болезнь?
Олива поджала губы:
Она фрейлина. Я не потерплю сплетен в девичьей.
Прости, моя госпожа. Я пошутила.
Ты камеристка королевы Сабран, а не шут при ней!
Фыркнув носом, Олива достала отглаженное под прессом платье и отдала ей. Эда с поклоном ретировалась.
В глубине души она терпеть не могла эту женщину. Четыре года в должности фрейлины были самыми несчастными в ее жизни. Несмотря на публичное обращение в Шесть Добродетелей, ее верность роду Беретнет подвергалась сомнению.
Она вспомнила, как, лежа на жесткой кровати в девичьей, она слушала болтовню соседок, обсуждавших ее южный выговор и ересь, которую Эда, должно быть, исповедовала в Эрсире. Олива никогда ни словом не останавливала их. Эда понимала, что это пройдет, но насмешки больно ранили ее гордость. Когда освободилось место личной камеристки, матрона с радостью сбыла ее с рук. Теперь Эда, вместо того чтобы танцевать для королевы, меняла ей воду для умывания и прибирала королевские покои. У нее была собственная комнатка и жалованье выше прежнего.
Трюд в девичьей уже надела свежую сорочку. Эда помогла ей с корсетом и летним подъюбником, затем одела в черное шелковое платье с рукавами-буф и кружевными вставками. Брошь со щитом ее покровителя, рыцаря Доблести, блестела у сердца. Все дети стран Добродетели в двенадцать лет выбирали себе рыцаря-покровителя.
Эда тоже носила такую брошь. Пшеничный колос, эмблему Щедрости. Она получила ее при обращении.
Госпожа Эда, обратилась к ней Трюд, другие фрейлины говорят, что ты еретичка.
Я не пропускаю молений в святилище, ответила Эда, в отличие от некоторых фрейлин.
Трюд всмотрелась в ее лицо.
А Эда Дариан твое настоящее имя? вдруг спросила она. По-моему, звучит не по-эрсирски.
Эда взяла в руки золотую ленточку:
Так ты и эрсирский знаешь, благородная госпожа?
Нет, но я читала историю этой страны.
Чтение, отшутилась Эда, опасное времяпрепровождение.
Трюд остро взглянула на нее:
Ты надо мной смеешься.
Ничуть. В сказках великая сила.
В каждой сказке есть зерно истины, сказала Трюд. Под иносказаниями они скрывают знания.
И я надеюсь, что ты обратишь свои познания во благо. Эда пальцами расчесала ее рыжие кудри. Что до твоего вопроса нет, это не настоящее мое имя.
Я так и думала. А какое настоящее?
Отделив два локона, Эда переплела их ленточкой.
Здесь его никто не слышал.
Даже ее величество? подняла брови Трюд.
Даже она. Эда развернула девушку лицом к себе. Матрона озабочена твоим здоровьем. Ты уверена, что хорошо себя чувствуешь?
Трюд колебалась. Эда погладила ее по плечу как сестру:
Ты знаешь мою тайну. Мы связаны обетом молчания. Ты что, носишь ребенка?
Трюд выпрямилась:
Нет!
Тогда в чем же дело?
Это тебя не касается. Просто у меня живот не все принимает с тех пор
Как уехал мастер Сульярд.
Трюд вскинулась как от удара.
Он пропал весной, продолжала Эда. Дама Олива говорит, что с того времени ты лишилась аппетита.
Ты далеко заходишь в своих догадках, госпожа Дариан. Слишком далеко! Трюд, раздувая ноздри, отстранилась от нее. Я Трюд утт Зидюр, потомок Ваттена, маркесса Зидюра. Одна мысль, что я могла унизиться до шашней с низкорожденным оруженосцем Она повернулась спиной к Эде. Скройся с моих глаз, или я расскажу даме Оливе, что ты разносишь клевету на фрейлин.
Эда коротко улыбнулась и удалилась. Она слишком долго прожила при дворе, чтобы препираться с ребенком.
Трюд проводила ее глазами. Шагнув из коридора на солнечный свет, Эда вдохнула запах свежескошенной травы.
Одно было ясно: Трюд утт Зидюр тайно сблизилась с Триамом Сульярдом, а Эда взяла за правило знать все тайны двора. Если Мать позволит, узнает и эту.
3
Восток
Рассвет расколол небо Сейки, как яйцо цапли. Бледный свет пролился в комнату. Впервые за восемь дней ставни были открыты.
Тани воспаленными глазами смотрела в потолок. Она провела беспокойную ночь, озноб и жар сменяли друг друга.
Больше ей в этой комнате не просыпаться. Настал День Выбора. День, которого она ждала с детства и которым так глупо рискнула, решившись нарушить уединение. А попросив Сузу спрятать чужестранца на Орисиме, она рискнула и жизнью своей и подруги.
Живот крутило, как мельничное колесо. Она подхватила форменную одежду, мешочек с умывальными принадлежностями и, не потревожив спящую Ишари, вышла из комнаты.
Южный дом стоял у подножия Медвежьей Челюсти возвышавшегося над мысом Хайсан хребта. В этом и в трех других домах учения готовили смену для стражи Бурного Моря. Тани с трех лет жила в этом месте.
Ступить за порог было как шагнуть в печь для обжига. Зной опалил кожу, волосы на голове показались ей толстой шапкой. У Сейки был свой запах. Отворенный дождем аромат древесины и зелени листьев. Обычно Тани находила его успокаивающим, но сегодня ее ничто не могло утешить.
Пар от горячих источников сливался с утренним туманом. Тани скинула ночные одежды, шагнула в ближайший прудик и отскребла кожу горстью отрубей. В тени сливового дерева она оделась в платье ученицы и зачесала волосы на одну сторону, чтобы не закрывали голубого дракона, вышитого на блузе. К тому времени, как она вернулась в дом, комнаты ожили.