Что это ты так разошелся? спросила Александра, глядя в красивое, жесткое лицо. Или у тебя с программой проблемы? Рассказал бы, что ли
Нет у меня никаких проблем, холодно ответил Андрей.
У него была только одна проблема, но Александре о ней знать не полагалось.
Андрей смотрел, как она убирает со стола: вид у нее был унылый, старые джинсы висели на попе складками.
Неряха, пробормотал он и вышел из кухни.
Он считал себя порядочным и справедливым человеком, а ни один порядочный и справедливый человек не мог долго находиться в таком положении, в каком оказался Андрей Победоносцев.
Осень накрыла Москву с головой. Целыми днями моросил скучный дождь. В метро вода со сложенных зонтов капала в ботинки и сумки. Все время хотелось спать, и было очень холодно «отопительный сезон», как всегда, не успевал за погодой.
Было много нудной работы. Осень время политических перегруппировок, склок и скандалов, о которых надлежало детально информировать население, слишком расслабившееся за лето на дачных участках.
Александра подозревала, что, если бы население вовсе перестало получать информацию, жизнь стала бы гораздо спокойнее.
Сань, ты чего такая хмурая? окликнул ее в баре Дима Тимофеев, то ли прилетевший, то ли на днях улетающий в Багдад.
Александра подвинулась, давая ему место рядом с собой. Он подсел, пристроил на краешек неубранного стола чашку кофе и достал «Житан». Почему-то в этом сезоне все корреспонденты и редакторы курили исключительно «Житан».
Я не хмурая. Я устала и спать хочу, а у меня сегодня монтаж только в ночь
Замолвила бы словечко перед Победоносцевым, пусть бы он меня в свою программу взял. Спецкором в Женеве, а? Багдад надоел хуже горькой редьки.
А в Астрахань спецкором не хочешь? подколола Александра. Багдад ему надоел! Видали мы таких, которым Багдад надоел
Они посмеялись немножко, как очень хорошо знающие и любящие друг друга люди.
Ты сама-то к нему в программу собираешься переходить или как? спросил Дима, отхлебывая кофе.
Или как, буркнула Александра. Не знаю я ничего. Может, он еще меня и не возьмет. Зачем ему жена под боком?
Оно конечно, согласился Дима. Только под Викой работать тоже радости никакой, я же знаю Я каждый день господу молитву возношу за то, что меня тогда Доренко взял.
Ну а меня некому взять, кроме Андрея, сказала Александра и прикурила Димин «Житан». Он оказался сухим и крепким, как махорка, которую она однажды попробовала на съемках в каком-то дальневосточном порту. А потому будем ждать, что он решит. И спешить особенно некуда, он только с первого января запускается.
Дима отхлебнул кофе и задумчиво посмотрел на Александру, размышляя, дошли до нее редакционные слухи или еще нет. И если нет, имеет ли смысл сообщать ей о них. Он не был сплетником, но незатейливое журналистское любопытство все же напоминало о себе. Будь это не Сашка, а кто-то другой, он бы все-таки задал наводящий вопросик. Но ее он слишком хорошо знал и любил, чтобы приставать с расспросами.
Когда бабы-Клавина годовщина? спросил он, внезапно вспомнив, какое сегодня число. Завтра или послезавтра?
Завтра, ответила Александра. Ты хочешь прийти?
Я улетаю, Саш, сказал Дима. А то бы пришел
Они уставились в чашки, каждый в свою.
Бабу Клаву знали все Александрины друзья и подруги. Она растила внучку с двух или трех лет, после того как разошлись ее родители, подкинув ребенка уже очень пожилой свекрови. Она умерла два года назад, и Александра сильно по ней тосковала.
У входа в бар произошло какое-то движение, загремел опрокинутый стул, и Дима взглянул в ту сторону.
Ка-акие люди! И Победоносцев с ними. Посмотри, Сашка!
Очевидно, только что закончился дневной новостной эфир, потому что в бар ввалилось сразу столько начальства, сколько бывало только после совещаний и каких-нибудь ответственных эфиров. Александра сразу углядела Вику. Яркая среди темных пиджаков роза в густых зарослях крапивы, она сияла ухоженным лицом и зубами американского производства. И Андрей тоже был там, будущий босс среди уже состоявшихся боссов представительный, неторопливый, дорого и модно одетый.
У Александры никогда не хватало денег на шмотки, и Андрей ей в этом вопросе совсем не помогал, но себя одевал с умением и любовью, справедливо полагая, что встречают все-таки по одежке
Вся компания разместилась за одним большим столом в середине зала, и Андрей с кем-то из «младших» начальников отправился за кофе с пирожными, которыми славился этот бар.
Неужели не подойдет?
Очевидно, эта мысль так ясно была написана у Александры на лице, что Дима Тимофеев решил: нужно ее срочно чем-то отвлечь.
Хочешь еще кофейку? А может, сока, а, Сань?
Что? как будто очнувшись, спросила Александра и отрицательно покачала головой: Нет, спасибо. И не делай никаких далеко идущих выводов, Димка. Просто я никак не могу освоиться с тем, что мой драгоценный муж так далеко пошел.
Еще не пошел, пробормотал Димка, которого раздражал успех Победоносцева.
Пошел, пошел, уверила его Александра. И далеко. По крайней мере, гораздо дальше меня.
За столом в центре зала что-то бурно обсуждали, демонстрируя окружающим общий демократизм и почти американскую открытость. Вика хохотала, склонялась к плечу генерального продюсера и что-то шептала ему на ушко, как казалось Александре, завлекательно и нежно. Она была единственной женщиной за столом и держалась превосходно.