Она вскочила на ноги, увидев входящего лорда Мельбурна, и в ее огромных темно-синих глазах мелькнуло враждебно-настороженное выражение.
На лице ее, однако, был написан немой вопрос.
— Ваш дядя уснул, — сказал лорд Мельбурн.
— Вы пообещали ему сделать то, что он… просил?
Казалось, она не смогла сдержать вопроса, сорвавшегося с ее губ.
— Мы обсудили это дело, — ответил лорд Мельбурн.
Он почувствовал, что она испытала облегчение хотя бы оттого, что он сразу не отказался выполнить обращенные к нему просьбы. Затем, направляясь к камину, он произнес:
— Я понял, что на самом деле вы не приходитесь племянницей сэру Родерику.
— Нет, — ответила она, — моя мать в первый раз была замужем за капитаном Патриком Уорделлом из гренадерской гвардии. Его убили в бою еще до того, как я родилась. — Она помолчала немного и, так как лорд Мельбурн безмолвствовал, продолжила:
— Когда моя мать вышла замуж за брата сэра Родерика, он принял меня как свою дочь и поменял мою фамилию на Верной. Я считала его своим отцом, и, так как у него не было собственных детей, я думала, что он частенько забывал о том, что я — не родной его ребенок.
Ее голос смягчился, когда она говорила об этом, и лорд Мельбурн отметил про себя его нежную музыкальность.
На ней уже не было того старого зеленого костюма, в котором он увидел ее в первый раз. Теперь она была одета в простое муслиновое платье, вышедшее из моды и потерявшее вид от многочисленных стирок. Но, несмотря на свою одежду, она по-прежнему была очаровательна, и при взгляде на нее, как и в прошлый раз, у него перехватывало дыхание.
Ее волосы, которые так странно привлекали его, не требовали укладки в модную прическу. Они красиво обрамляли нежный овал ее лица, и неожиданно лорд заметил, что ресницы у Кларинды были очень черными. «Наверное, в ней течет ирландская кровь», — подумал он.
Кларинда, будто досадуя на то, что лорд Мельбурн разбудил ее самые теплые воспоминания о приемном отце, вновь заговорила с ним прежним, холодным и жестким, тоном:
— Мне надо кое-что обсудить с вами.
Она взяла со стола и протянула ему большой лист бумаги.
— Что это? — спросил лорд Мельбурн, прежде чем взять его из ее рук.
— Это гарантия, — ответила она, — не попасться в брачную ловушку, чего вы так очевидно боитесь.
— Вы подозреваете, что я боюсь оказаться в этом завидном положении? — спросил он, и неожиданные огоньки загорелись в его глазах.
— Меня не интересуют чувства вашей светлости, холодно ответила Кларинда. — Я хочу напомнить вам еще раз, что меня волнует только одно: я хочу, чтобы мой дядя, который был так добр ко мне все прожитые вместе годы, умер спокойно.
— Сэр Родерик очень переживает по поводу своего поместья, — заметил лорд Мельбурн.
— Поместье — это все, о чем он думает, о чем заботится, что любит, — почти страстно произнесла Кларинда. — Но сын обманул его надежды. Неужели вы не понимаете, как тяжело ему будет умирать с мыслью о том, что дело всей его жизни будет разрушено или брошено на произвол судьбы? А он, как я понимаю, очень любил вас, когда вы были еще мальчиком.
Она произнесла эти слова так, что было невозможно усомниться в ее чувствах. Губы лорда Мельбурна слегка дрогнули, когда он взглянул на лист бумаги, который она протягивала ему. Там было написано:
"Я, Кларинда Верной, клянусь, что ни при каких обстоятельствах не потребую от лорда Мельбурна помолвки со мной или женитьбы на мне после того, как мой дядя, сэр Родерик Верной, скончается. Для заверения сего прилагаю свою руку.
Вторник, 2 мая, 1802 года".
Внизу стояла подпись Кларинды, а еще ниже — безграмотные подписи двух слуг. Она увидела, что лорд Мельбурн внимательно разглядывает их, и быстро сказала:
— Они не разобрали ничего, кроме моей подписи.
— Это по-деловому, — одобрил лорд Мельбурн.