— Не столько тем, что ее вовлекли, — сказал майор Фостер. — Скандал разразился после того, как исчез ее ребенок.
— Ее ребенок? — воскликнул лорд Мельбурн.
— Она клялась, что отец ребенка — Николас Вернон, — объяснил майор Фостер. — Но через месяц после рождения ребенок исчез, и Сара обезумела.
Она, хотя и не в полном уме, любила дитя по-своему и была, я уверен, вполне хорошей матерью. Когда она потеряла младенца, она бродила по окрестностям, как безумная, и обвиняла Николаев Вернона в том, что он принес ребенка в жертву Пещерам.
— Бог мой! — воскликнул лорд Мельбурн.
— Поднялся такой шум, что самые уважаемые жители деревни, во главе с викарием, отправились к сэру Родерику. Было очевидно, как рассказывали они впоследствии, что сэр Родерик не был особенно удивлен информацией о Пещерах. Но когда разговор коснулся ребенка, он испытал шок, а затем пришел в ужас.
Он написал своему сыну Николасу о том, что лишил его наследства, и велел никогда более не возвращаться в Прайори.
— Чтo и произошло! — воскликнул лорд Мельбурн. — А, черт! Фостер, я с трудом могу поверить, что такие вещи происходят в наши дни.
— По-моему, мистер Николас Верной всегда был неприятным молодым человеком, — сказал майор Фостер. — Должен признаться, милорд, я никогда его не любил, но представить себе не мог, что он способен так низко опуститься.
— А сейчас Пещеры закрыты? — спросил лорд Мельбурн.
— Об этом мы не знаем, — сказал майор Фостер. — Никто не желает нарушать границы владений, чтобы узнать, существует ли в этих Пещерах какое-нибудь заведение или нет. Я предполагаю, что мистера Николаев не было в этих местах около месяца. А если он здесь и был, то мне об этом неизвестно. — После короткой паузы майор Фостер добавил:
— Но ведь вы видели сэра Родерика, милорд. Он говорил с вами об этом?
— Говорил, но очень коротко, — ответил лорд Мельбурн. — Однако скоро я увижу его снова.
Не желая посвящать управляющего в свой разговор с сэром Родериком, лорд стал говорить о делах, касающихся собственного поместья. А так как тема была неисчерпаема, ленч пришлось отложить. Поездка в Прайори также была перенесена на более позднее время.
Дворецкий Бейтс открыл перед ним дверь и, принимая перчатки и шляпу, сообщил:
— Мисс Кларинда находится, в кабинете, милорд.
В данный момент она занята.
Когда лорд Мельбурн направился к ступенькам, чтобы подняться наверх, к сэру Родерику, он услышал резкий и развязный голос, который, возвышаясь от гнева, раздавался из кабинета, находящегося в другом конце холла. Это был голос мужчины, и, поймав взгляд камердинера, обращенный на закрытую дверь, лорд спросил:
— Кто находится у мисс Кларинды?
— Один из фермеров, милорд, — грубый человек с необузданными манерами.
Лорд Мельбурн прошел через холл и открыл дверь кабинета. В этот момент мужчина говорил:
— Давайте мне денег, или я пойду наверх и потребую их у сэра Родерика. Я знаю, что я прав! Или давайте мне денег, или вам будет еще хуже.
Лорд Мельбурн сделал несколько шагов вперед.
Кларинда сидела за большим письменным столом в центре комнаты. Этот стол явно не предназначался для женщины, поэтому Кларинда выглядела очень маленькой и хрупкой.
Перед ней стоял большой плотный мужчина, темноволосый и смуглый, он говорил с акцентом, который, заметил лорд Мельбурн, был более присущ обитателям Биллингсгейта, чем жителям деревни.
— Могу ли я чем-нибудь помочь? — спросил лорд.
Мужчина, стоящий спиной к двери, быстро обернулся. Выражение его лица было агрессивным и даже свирепым, но при появлении лорда Мельбурна оно мгновенно изменилось и стало подобострастным.
— Я прошу только то, что мне причитается, сэр, — сказал он угрюмо.