Оставшись в одних выцветших плавках, Эрик посмотрел на Антона.
Ну? Зассал?
Чё ты агришься? сказал Антон, неловко оглядываясь на ребят. Это ж крипота!
Го, Антоха, сказал Эрик спокойно. Ватафак? Так ты плывёшь? Кто первый повернёт, тот и слился.
Антон посмотрел на тёмную воду залива, в которой качались огни Русского моста. Сглотнул.
Я выпиливаться не собираюсь, ответил он.
Пока, Эрик подобрал джинсы, запрыгал на одной ноге, натягивая их. Моё.
Да ну тебя, хикка конченый, Антон повернулся и пошёл от берега. Го, парни. Пфф.
Ребята пошли за ним все, кроме Кости. Тот остался стоять рядом с неторопливо одевающимся Эриком. Подобрал футболку, протянул ему.
Держи тишку.
Спасибо, сказал Эрик.
Чё завёлся? спросил Костя. Понизив голос, добавил: Ты же плаваешь как отстой. Если бы он подписался?
Антоха с темноты ссытся, ответил Эрик. Ночью не поплывёт.
Костя пожал плечами. Эрик был друг, хоть и странный, Антон и впрямь понтовался не по делу и подзуживал Эрика без всякой причины. Но у Кости возникло нехорошее ощущение, что обычный спор едва не кончился бедой.
Идём?
Нет, я домой, Эрик пригладил волосы и словно переключился из обычного подростка превратился в примерного старшеклассника. Обещал родителям вернуться до десяти.
Уже опоздал.
Успею.
Эрик развернулся и пошёл к дороге. Костя помедлил несколько секунд, пожал плечами и двинулся к ребятам. Антон что-то громко говорил, наигранно веселясь и пытаясь увести разговоры в сторону. Всё-таки Эрик его уделал.
Автобус довёз Эрика к дому в половине одиннадцатого. Хоть он и бравировал, но не успел вовремя. Зато на четвёртый этаж Эрик поднялся по лестнице, чтобы звук лифта его не выдал, дверь открыл очень тихо и проскользнул в коридор. Может быть, родители уже спят?
Но родители не спали. Сидели на кухне и разговаривали. Эрик на цыпочках двинулся по коридору к своей комнате, ловко проскочил опасный участок напротив кухни (краем глаза заметив спину отца и стоявшую у окна мать). И уже двинулся было дальше, но замер, вслушиваясь.
Был бы родной иначе бы себя вёл, сказал отец раздражённо. Шастает до полуночи не пойми с кем
Эрик застыл.
Мы его воспитали, сказала мать. Он родной и есть.
Отец фыркнул.
Вместе же решили, сказала мать. Не моя вина, что своих не родили
Ну попрекай меня, попрекай! тяжело произнёс отец. Что на работе надрывался, что здоровье загубил
Эрик стоял, прислонившись к стене. Пытался вспомнить, когда отец жаловался на здоровье. Вроде не было такого. Да и работа у отца была спокойная в управлении порта.
Впрочем, почему у отца?
Оказывается, что у чужого человека.
Он дошёл до своей комнаты, проскользнул в открытую дверь. Не раздеваясь, лёг на кровать. Полежал минуту, слушая бубнёж из кухни. Родители никогда особо не ссорились, да и сейчас, разве это ссора? Вот у Костяна, когда ссорятся даже кот с синяками ходит
Эрик достал из кармана наушники, воткнул в уши, запустил трек. Группа «Тёмный пластилин» гнала рэп опускала Тимати и прочих старпёров по-чёрному. В дверях мелькнул силуэт Эрик сделал вид, что не заметил.
Эрик!
Он вынул наушники. Посмотрел на родителей.
Ты давно дома? спросил отец растерянно.
Да с полчаса, ответил Эрик. Уроки сделал, музыку слушаю.
Мать и отец переглянулись.
Ну хорошо. Отец ушёл. Мать постояла, потом зашла, прикрыла дверь. Села на кровать.
Что мам? спросил Эрик.
Она почувствовала заминку. А он не смог её спрятать. Или не захотел. Обычно у него всё получалось как сегодня, когда пришлось ругаться с Антоном. Эрик мог быть своим в любой компании, мог общаться с кем угодно и кого угодно убедить в своей правоте. И мать мог убедить. Но сейчас будто не захотел.
Ты слышал, сказала мать.
Эрик молчал.
Мы тебя любим, сказала мать. Отец просто переживает, он тоже тебя любит. Он сгоряча от волнения.
Ты слышал, сказала мать.
Эрик молчал.
Мы тебя любим, сказала мать. Отец просто переживает, он тоже тебя любит. Он сгоряча от волнения.
Эрик подумал, что это, в принципе, правда. Может и получал он порой выволочки, а пару раз, в детстве, ремня по заднице но всегда по делу. И подарки ему дарили хорошие, и прикид был правильный, и когда он заболел китайским гриппом отец и мать сидели рядом, переживали
Да всё в порядке, мам, сказал Эрик. Ты чего вообще?
Мать заколебалась. Понимала, что сын услышал правду, но хотела поверить, что ничего не произошло.
Спи давай, она натянуто улыбнулась. Завтра в школу.
Завтра суббота, поправил Эрик. И зевнул. Но я сейчас, да. Буду спать.
Мать вышла, поглядывая на него. Он остался лежать. В груди бухало сердце, было противно и тоскливо, хотя с чего бы вдруг? Антон с мачехой живёт, Костя с отчимом. Наверняка среди компании есть и приёмные ребята. Что он распереживался? Не младенец, чтобы сопли на кулак наматывать.
Но что-то изменилось.
Даже не в его отношении к родителям. Оно, пожалуй, хуже не стало.
Но словно словно якорь какой-то оборвался.
Эрик даже обрадовался, когда поймал себя на этой ассоциации. Оборвался якорь. Его что-то держало, крепко-накрепко, и он к этому привык, смирился. А теперь свободен.
Эрик встал, кровать слегка скрипнула. Подошёл к окну. Сквозь деревья и дома виднелся краешек моста над бухтой Золотой Рог. Владивосток красивый город, Эрик его любил: и летний тёплый, и зимний промозглый, и осенний дождливый, и весенний туманный.