Вернуться в город мне удалось, я перебрался по стволу упавшего дерева через речушку, снова на тот берег, пропустив поисковые группы, переждал на верхушке дерева, пока цепь пройдёт подо мной, после чего добрался до опушки и стал ждать. Тех машин что за мной гнались тут уже не было, видимо за подкреплением их отправили, но вскоре подъехало четыре грузовика, старьё, лет по двадцать им, видимо по мобилизации забирают у населения, высадили роту солдат, те выстраиваясь в цепь тоже скрылись в лесу, а водители, перекурив, сели в машины и выстаиваясь в колонну покатили прочь. Я как раз успел нагнать замыкающую и забрался в кузов. Поднятая пыль меня скрыла. Грузовики свернули на перекрёстке перед городом в сторону крепости, так что я немного проехав с ними, покинул кузов. Мягко, не поломавшись. Да и катили те не быстро. Да и что тут, пять километров от города до того лестного массива. Я не бежал, народу вокруг хватает, особенно детей, а бегущие привлекают внимание. Дойдя до ближайшего забора, сел в тени, солнце палит, жарко, потом пытался очистить одежду. Та, будучи влажной набрала пыли, грязной стала. Кое-как очистил, после чего убедившись, что чужие глаза в мою сторону не смотрят, перемахнув через забор, тут густые заросли малины были, нашёл свободный пятачок, устроился там, вещмешок под голову, и почти сразу меня вырубило. Устал.
Разбудил меня чужой голос. Приподняв голову, прислушался. Девушка напевала по-польски. Привстав, я осторожно выглянул и увидел, как та подвязывает ветви яблони, балансируя на лестнице. Не могла в другое время это сделать? Сев обратно, развязав горловину вещмешка, я достал часы поручика, и понял что проспал без малого восемь часов. Сейчас полдевятого, вечер, скоро стемнеет. Пощупав сапоги, я их всё же снял и портянки сверху положил для сушки, определил, что стельки чуть сырые, но в принципе считай высохли. Дальше освободил весь вещмешок. Трофеи горкой сложил отдельно, остатки продовольствия в другую кучу. На глаз ещё на сутки хватит, но есть сильно хотелось, так что стараясь не шуметь, девушка всё равно ушла, доел всё что было из припасов. Как не в себя ем. В может дело в том, что ему ресурсы нужны? Ведь тело Ивана точно пострадало от крупнокалиберных пуль, залечилось с моим вселением, а энергию восстановить нужно, вот из-за этого постоянный голод и чувствую. Вполне может быть. С другой стороны, когда попал в тело Игоря Волкова, как-то рана особо не затягивалась. Да и поди пойми, как эти перемещения происходят.
Хозяева подворья тоже стали ужинать, под навесом стол у них была, семья большая, почти десять человек, большинство дети, вот и я тоже поел. Меня беспокоила мелкая кудрявая собачонка, что всё бегала под ногами у хозяев, выпрашивая подачку. Иногда та отбегала, принюхивалась. Хорошо детей за столом много, отвлекали ту. Вот так закончив завтракать, а для меня получается завтрак, мышцы после прошлых нагрузок приятно ныли, я прикопал мусор, и сложил трофеи обратно в вещмешок. Я никого не грабил и ничего не забирал, но трофеи с врагов, а Твардовский именно враг - это святое. Сволочь, такую фамилию испоганил. Я ведь читал стихи этого поэта, хорошие, мне нравились. Ещё когда курсантом был изучал его творчество, потом уже не до стихов стало. Ладно, не об этом сейчас. Семья ушла в дом, а я, покинув кусты малины, да так что следы моего пребывания найти будет сложно, и снова перепрыгнув через ограду, тут уже был дощатый забор, я оказался за территорией города. Впереди поле, ночь тёмная. Двигаясь рядом с забором, я дошёл до входа в проулок и стал уходить вглубь Бреста. Жаль день-ночь у меня поменялись, я выспался, сна ни в одном глазу, но будем пользоваться этим.
Хозяева подворья тоже стали ужинать, под навесом стол у них была, семья большая, почти десять человек, большинство дети, вот и я тоже поел. Меня беспокоила мелкая кудрявая собачонка, что всё бегала под ногами у хозяев, выпрашивая подачку. Иногда та отбегала, принюхивалась. Хорошо детей за столом много, отвлекали ту. Вот так закончив завтракать, а для меня получается завтрак, мышцы после прошлых нагрузок приятно ныли, я прикопал мусор, и сложил трофеи обратно в вещмешок. Я никого не грабил и ничего не забирал, но трофеи с врагов, а Твардовский именно враг - это святое. Сволочь, такую фамилию испоганил. Я ведь читал стихи этого поэта, хорошие, мне нравились. Ещё когда курсантом был изучал его творчество, потом уже не до стихов стало. Ладно, не об этом сейчас. Семья ушла в дом, а я, покинув кусты малины, да так что следы моего пребывания найти будет сложно, и снова перепрыгнув через ограду, тут уже был дощатый забор, я оказался за территорией города. Впереди поле, ночь тёмная. Двигаясь рядом с забором, я дошёл до входа в проулок и стал уходить вглубь Бреста. Жаль день-ночь у меня поменялись, я выспался, сна ни в одном глазу, но будем пользоваться этим.
Найти место постоя нужного офицера сложно, без языка никак, у горожан спрашивать тоже не стоит. Частные дома остались позади, один раз патруль попался армейский, четверо их было, переждал лёжа в канаве, дальше уже кирпичное дома пошли, многоквартирные, двухэтажные, редко трёх. Вдали железнодорожная станция шумела. Найдя центральную улицу, вскоре обнаружил и здание комендатуры. Там стояло две легковые машины и три мотоцикла, на крыльце у входа курил офицер. Лениво трепыхался флаг. Я изучал его со стороны, но на нужного офицера тот был мало похож. Тот докурив, сел в машину и уехал. Не думаю, что меня будут искать в городе, я с шумом покинул его, и вроде как интереса у меня тут нет. Никто ж не знает, что мне сообщил Твардовский, соседи его без сознания были, так что не должны связь этого штабс-капитана, поручика и меня. Считаю, что можно работать спокойно. Однако всё же несколько путей отхода подготовить нужно, чтобы не метаться если что пойдёт не так. Потом стоит языка взять из комендачей, тот штабс-капитан заместитель коменданта, должны они знать где тот квартирует. Вот так и хочу раскрутить всю цепочку посредников до заказчика.