Всего за 349 руб. Купить полную версию
Он отказывается встречаться.
Ты сказала, что с ним хочет переговорить руководство компании?
Сказала. Он все равно отказывается. Категорически.
Грубил? Хамил? поинтересовался Латыпов.
Нет, разговаривал очень вежливо, но твердо.
Это плохо. Разум и эмоции редко находятся в равновесии, обычно перевешивает или одно, или другое. Если бы грубил и хамил, можно было бы надеяться, что автор находится под воздействием сильных негативных эмоций, и тут были хорошие шансы справиться с задачей. Для этого требовалось всего лишь выяснить причину и устранить ее, тогда эмоции улягутся и решения, принятые под их влиянием, переменятся. Если верить Лесе, Кислов вежлив, спокоен и тверд, и это означает, что эмоции ни при чем. Он пришел к взвешенному и обдуманному решению.
Но почему? Что может заставить автора откровенно слабого и никому не известного произведения отказаться от экранизации, которая принесет ему популярность, сделает имя, позволит издаваться не за свой счет, а за гонорар?
И как быть теперь с репутацией «вечного победителя», поставленной под удар? Не говоря уж о финансовой стороне вопроса
Иди, хмуро проговорил Латыпов. Я подумаю, что можно тебе посоветовать.
И он действительно начал думать. Но только не о том, что можно посоветовать редактору Лесе, а о том, что предпринять, чтобы всё получилось так, как ему хочется. Проигрывать Николай Маратович решительно не умел.
Минут через десять напряженных размышлений он вдруг вспомнил мини-сериал, сделанный «Старджетом» в прошлом году. Четыре серии по книжке Татьяны Томилиной, детектив. Автор, как ему помнилось, была очень приятной теткой, в работу над сценарием не лезла, не требовала привлекать ее к участию в подборе актеров и вообще никак не мешала, появлялась только тогда, когда ее приглашали: на первый съемочный день, когда по традиции билась тарелка и осколки раздавались на память, на «экватор», знаменовавший день, когда процесс съемок переваливал на вторую половину, да пару раз на натуру, когда снимали на улицах столицы. Каждый раз Томилина появлялась в сопровождении мужа, и вот этот муж как раз Латыпову и нужен сейчас. У него, как помнилось Николаю Маратовичу, есть собственное частное детективное агентство.
И как быть теперь с репутацией «вечного победителя», поставленной под удар? Не говоря уж о финансовой стороне вопроса
Иди, хмуро проговорил Латыпов. Я подумаю, что можно тебе посоветовать.
И он действительно начал думать. Но только не о том, что можно посоветовать редактору Лесе, а о том, что предпринять, чтобы всё получилось так, как ему хочется. Проигрывать Николай Маратович решительно не умел.
Минут через десять напряженных размышлений он вдруг вспомнил мини-сериал, сделанный «Старджетом» в прошлом году. Четыре серии по книжке Татьяны Томилиной, детектив. Автор, как ему помнилось, была очень приятной теткой, в работу над сценарием не лезла, не требовала привлекать ее к участию в подборе актеров и вообще никак не мешала, появлялась только тогда, когда ее приглашали: на первый съемочный день, когда по традиции билась тарелка и осколки раздавались на память, на «экватор», знаменовавший день, когда процесс съемок переваливал на вторую половину, да пару раз на натуру, когда снимали на улицах столицы. Каждый раз Томилина появлялась в сопровождении мужа, и вот этот муж как раз Латыпову и нужен сейчас. У него, как помнилось Николаю Маратовичу, есть собственное частное детективное агентство.
Латыпов взял телефон, нашел в записной книжке номер Томилиной и решительно нажал на зеленую кнопку.
Каменская
Доносившиеся из-за приоткрытой двери звуки казались плоскими, словно придавленными, без обертонов: в комнате отдыха кто-то смотрел кино при помощи гаджета то ли телефона, то ли планшета. Пистолетные выстрелы почему-то напоминали Анастасии Каменской треск, который издают тараканы, если наступить на них ботинком. «Фу, какие бредни лезут в голову», недовольно поморщилась она. Тараканы. Почему? В их прежней квартире тараканов никогда не водилось, да и в новом жилище эти постояльцы пока не появлялись. Откуда в Настиной голове взялся образ таракана непонятно, проблема совсем неактуальная.
Очень хотелось есть, да и время обеденное. Настя заглянула в комнату отдыха и убедилась, что все правильно: в наличии и Михаил Доценко, и телефон у него в руках.
Мишаня, я в харчевню за едой сбегаю. Тебе принести что-нибудь?
Михаил со вздохом нажал на значок паузы.
Вот и дожил я на старости лет Сбылась мечта идиота.
А поконкретнее?
Когда я был зеленым опером, то смотрел на тебя, как на божество в хрустальной башне, по имени-отчеству называл, трепетал весь с ног до головы. А теперь я над тобой старший по должности, обращаюсь к тебе на «ты» и имею право тобой помыкать, а ты, Настюха Пална, сама предлагаешь мне принести пожрать. И чем я заслужил такое счастье?
Ничем, улыбнулась Каменская. Твое счастье является следствием моей бесхарактерности, и твоих личных заслуг в этом нет ни на грамм. Короче: тебе пищу принести?
Ну уж нет, Доценко легко поднялся с низкого кресла, в котором сидел, вытянув ноги, вместе пойдем. Конечно, соблазнительно погнать тебя, как холопку с поручением от барина, но моя наглость еще маленькая совсем, до таких размеров не выросла.