Обычно во хмелю Слоан начинал буянить, но теперь, будучи не в духе, он лишь неподвижно обмяк в кресле. Бутылка виски была уже наполовину пуста, когда дверь вдруг открылась и вновь бесшумно закрылась. Нахмурившись, Слоан в упор уставился на непрошеного гостя и схватился за кольт, лежащий на столике у кресла.
Стояла глубокая ночь, в комнате было темно: Слоан намеренно потушил все лампы и задвинул шторы на окнах. Единственным источником света были слабо тлеющие в камине угли. Однако их отблеска оказалось достаточно, чтобы Слоан разглядел удивительную, тонкую красоту вошедшей женщины.
Она прислонилась к двери и закрыла глаза. Ее роскошные волосы — темные, густые, волнистые — разметались по спине и плечам. Лицо, обрамленное вьющимися прядями, напоминало камею из слоновой кости, на которой отчетливо выделялись высокие скулы и полные, красиво очерченные губы. Изящные дуги бровей придавали этому лицу царственное совершенство.
Густые и темные, как волосы, ресницы незнакомки вдруг дрогнули, веки приподнялись. Слоан догадался: она встревожилась, почувствовав его присутствие и повнимательнее приглядевшись. Причиной ее испуга наверняка были индейские черты его лица. Наверняка эта женщина — новая красотка из заведения Лорали, только что прибывшая с Востока. Женщина нарядилась в элегантный белый халат с массой девственно-белых кружев у ворота и по краям рукавов. Очевидно, она умышленно не затянула пояс халата, и его полы разошлись, открывая взгляду белые чулки, панталоны и корсет. Даже если принять во внимание воздействие корсета, незнакомка была бесподобно сложена. Слоану еще никогда не доводилось видеть такой фигуры, в которой элегантная стройность сочеталась бы с пышностью груди и соблазнительно округленными бедрами. Конечно, он был пьян, и все-таки женщина оказалась редкостной красавицей. Слоан был не в духе, ему не терпелось напиться до беспамятства. Вид незнакомки привел его в возбуждение.
Еще никогда чувства к женщине не вспыхивали в нем так стремительно и не завладевали им с такой полнотой. Он пригласил женщину пройти в комнату.
Теперь-то Слоан признавался самому себе: не будь он так пьян в ту ночь, сразу бы обратил внимание на ее замешательство, несвойственное продажным женщинам. Но он выпил слишком много, поэтому хриплым голосом велел женщине подойти поближе или убираться прочь. Пусть катится ко всем чертям, если вздумала разыгрывать невинность. Но она не уходила…
Она нервничала, но Слоан не удивился: подобное ремесло явно было для нее в новинку.
Правда, он не знал, давно ли она появилась в заведении Лорали.
Обычно Слоан избегал ссор, но болезненно воспринимал любые намеки и неприязнь, вызванные его характерными для индейца чертами, поэтому спросил незнакомку напрямик:
— Ты брезгуешь индейцами?
— А разве вы индеец? — последовал испуганный вопрос. Слоан вскинул брови, недоверчиво глядя на нее.
— Неужели я похож на эскимоса? — с расстановкой выговорил он.
Она протянула руку и указала на китель кавалериста, брошенный на кровать:
— Я думала, вы офицер.
— Хотел бы я сам знать, кто я такой… — проворчал Слоан вполголоса и снова уставился на женщину. — Отвечай, может, индейцы тебе не…
Он осекся: женщина не слушала его. Ее внимание привлекали звуки, доносящиеся из коридора.
Ну и черт с ней! В голове Слоана раздавался рокот боевых барабанов, эхом разносящийся по всему телу, — гулкий, настойчивый, требовательный. А путь к забвению был совсем рядом, стоило только протянуть руку…
Вот так все и произошло. Его терпение лопнуло, он схватил женщину за руку, привлек к себе и поцеловал, сминая ртом соблазнительные, полные губы. На этом он не успокоился, а просунул язык между ее губами, стиснув в объятиях.