А что, если, сказал он, перед каждым разделом мы вставим своего рода заглавие?
Он взял клочок бумаги и написал: «5/6 Пострадали в Пьяной Драке».
Боддони с серьезным видом прочел его каракули.
Да, одобрил он наконец. Выглядит вполне пристойно.
Он передал клочок бумаги обратно через стол.
И как ты называешь этот новостной листок? спросил он.
Никак, пожал плечами Вильям.
Нужно придумать какое-нибудь название, хмыкнул Боддони. К примеру, что ты пишешь сверху?
Обычно что-нибудь типа: «Глубокоуважаемому господину Такому-то». Ну и так далее, сказал Вильям.
Не пойдет, покачал головой Боддони. Нужно написать что-нибудь более массовое. Более энергичное.
Может, «Анк-Морпоркские Сообщения»? предложил Вильям. Извините, но я не мастер придумывать названия.
Гунилла достал из кармана фартука маленький лоток и принялся набирать буквы из стоящего на столе ящика. Соединив их вместе, он мазнул надпись чернилами и отпечатал на листе бумаги.
Получилось «Анк-Морпоркская пРавда».
Немного напутал, пробормотал Гунилла. Что-то я сегодня рассеянный
Он было потянулся к шрифту, но Вильям его остановил.
Не знаю неуверенно произнес Вильям. Оставь все как есть. Только «п» должна быть большой, а «р» маленькой.
И все? удивился Гунилла. Вот, получай. Ну, юноша, сколько экземпляров тебе нужно?
Э Двадцать? Тридцать?
А может, пару сотен? Гунилла кивнул на гномов, энергично выполнявших свою работу. Если меньше, то отпечатную машину и трогать не стоит.
Да ты что! Я даже представить себе не могу, что в городе найдется столько людей, готовых заплатить за это по пять долларов!
Неужели? А ты спрашивай по полдоллара. Пятьдесят долларов получим мы, и ты столько же.
Ну и ну! Что, в самом деле? Вильям недоверчиво уставился на сияющего гнома. Но их ведь нужно еще продать. Это тебе не пирожки в лавке. Да, это никак не
Он принюхался. У него вдруг начали слезиться глаза.
О боги, пробормотал он. У нас вот-вот будет еще один посетитель. Я узнаю́ этот запах.
Какой запах? не понял гном. Дверь со скрипом открылась.
Запах Старикашки Рона мог послужить отдельной темой для беседы. Он был настолько сильным, что обрел собственную индивидуальность и заслужил написания с большой буквы. После мощного потрясения людские органы обоняния сдавались и переставали работать, словно бы лишались способности охватить этот Запах в полном объеме, как устрица не способна познать бескрайность океана. А через несколько минут у людей начинала плавиться сера в ушах и выгорали волосы.
Какой запах? не понял гном. Дверь со скрипом открылась.
Запах Старикашки Рона мог послужить отдельной темой для беседы. Он был настолько сильным, что обрел собственную индивидуальность и заслужил написания с большой буквы. После мощного потрясения людские органы обоняния сдавались и переставали работать, словно бы лишались способности охватить этот Запах в полном объеме, как устрица не способна познать бескрайность океана. А через несколько минут у людей начинала плавиться сера в ушах и выгорали волосы.
Этот Запах развился до такой степени, что вел в некотором роде независимую жизнь: посещал театр или читал томики поэзии. Рон по всем статьям проигрывал собственному Запаху. Его Запах был выше классом.
Руки Старикашки Рона скрывались глубоко в карманах, но из одного кармана торчала веревка, вернее, несколько неумело связанных друг с другом обрывков веревки, которые заканчивались на шее маленького песика непонятно-серой расцветки. Возможно, этот песик был терьером. Но только возможно. Двигался песик прихрамывая и немного косо, словно бы пытался как можно незаметнее просочиться в этот мир. Его походка говорила о немалом опыте; этот пес давным-давно понял: куда чаще в тебя швыряются башмаками, чем мозговыми косточками. У него была походка пса, готового в любой момент сделать лапы.
Песик поднял на Вильяма покрытые коркой глаза и сказал:
Гав.
Вильям вдруг понял, что должен как-то вступиться за человечество.
Э-э Приношу свои извинения за запах, сказал он и посмотрел на песика.
О каком запахе ты постоянно твердишь? спросил Гунилла, на шлеме которого уже начали тускнеть заклепки.
Он принадлежит э господину э Рону, пояснил Вильям, по-прежнему не сводя с песика подозрительного взгляда. Говорят, это что-то связанное с железами.
Он определенно видел эту дворнягу раньше. Этот пес всегда находился где-то рядом, бродил по улицам или сидел на перекрестке и наблюдал за течением жизни.
И что ему нужно? осведомился Гунилла. Что-нибудь отпечатать?
Вряд ли, ответил Вильям. Он в некотором роде нищий. Вот только из Гильдии Попрошаек его выгнали и обратно не пускают.
А чего он молчит?
Ну, обычно он просто стоит и ждет, пока ему что-нибудь не дадут, чтобы он ушел. Э-э Ты слышал о таких специальных приветственных повозках? Которыми местные жители и торговцы приветствуют новых поселенцев?
Да.
Так вот это абсолютная противоположность данной традиции.
Старикашка Рон кивнул и протянул руку.
Точняк, господин Прыщ. А я им говорил, меня на кривой не ого-го-го, дурни клятые, я им говорил. А не качелю я благородство, разрази их гром. Десница тысячелетия и моллюск. Вот фигня.