Калеб Карр - Итальянский секретарь стр 4.

Холмс уже давно рассказал мне, что у него есть брат, но правду о занятиях и связях брата открыл мне лишь много лет спустя, и то постепенно. И вот сентябрьским вечером Холмс протягивал мне чашку мутного чаю, улыбаясь любезно и в то же время не без гордости, и я понял, что меня ждет очередной сюрприз.

 Вы помните, Ватсон, последний раз, когда Майкрофт попросил у нас помощи в истории с чертежами субмарины Брюса-Партингтона? После завершения дела я в один прекрасный день съездил в Виндзор, а по возвращении на Бейкер-стрит довольно нескромно щеголял новой булавкой для галстука, с изумрудом. Вы спросили, откуда у меня эта вещь, а я что-то сказал насчет любезной дамы, которой оказал небольшую услугу.

 Да, и мне достаточно легко было угадать истину,  отозвался я и нахмурился, глядя в свою чашку.  Боже правый, Холмс, этот чай поистине ужасен, а принимая во внимание способ его приготовления вполне возможно, что и ядовит

 Не отвлекайтесь, Ватсон,  ответил Холмс.  Может, этот чай и резковат на вкус, но вам он будет полезен. Вернемся к делу: вы совершенно правильно решили, что булавку я получил от самой высокопоставленной обитательницы Виндзора, и притом в стенах самой древней резиденции этого города,  верно?

 Верно.

 Но вы не могли знать, что, явившись в замок, я обнаружил там Майкрофта, который беседовал с вышеупомянутой дамой без церемоний.

Я резко поднял голову:

 Боже милостивый. Неужели вы хотите сказать, что

 Да, Ватсон. Он сидел в августейшем присутствии. Более того, он сказал мне, что этой привилегией пользуется уже несколько лет.

Я не мог сразу осознать эту невероятную новость. Наша королева на всем протяжении своего царствования требовала, чтобы все слуги народа, вплоть до премьер-министров и особенно премьер-министры, коих за годы ее правления сменилось немало,  скрупулезно соблюдали все правила церемониальных протоколов. Главное правило вменяло в обязанность стоять в присутствии королевы всем, независимо от возраста, подагры или иных хворей. Лишь в последнее время, на склоне лет, королева стала сочувствовать чужим болям в ногах до такой степени, что могла предложить главе правительства сесть; да и то лишь когда без этого совсем нельзя было обойтись; а Холмс только что поведал мне, что его брату Майкрофту, отнюдь не министру, человеку, исполняющему обязанности смертной, хоть и безошибочно работающей мыслящей машины для любых надобностей правительства, не имеющему титула и получающему жалкие четыреста пятьдесят фунтов в год,  этому человеку разрешено было нарушать незыблемое правило королевской аудиенции и, более того, разрешено, по всей видимости, уже много лет.

 Это совершенно немыслимо!  воскликнул я, на мгновение забыв даже про горько-едкий вкус Холмсова чая.  И вы ему верите?

Холмс, похоже, воспринял мой вопрос как оскорбление:

 Вы хотите сказать, что вы ему не верите?

Я быстро замотал головой:

 Нет, конечно же, верю. Просто сама крайность такого

Туча, набежавшая на чело Холмса, рассеялась, и он сказал:

 Вне всяких сомнений, и я бы почувствовал то же самое, Ватсон,  но не забывайте, я своими глазами видел эту сцену: мой брат сидит и болтает с королевой, словно оба они члены какого-нибудь карточного клуба!

Туча, набежавшая на чело Холмса, рассеялась, и он сказал:

 Вне всяких сомнений, и я бы почувствовал то же самое, Ватсон,  но не забывайте, я своими глазами видел эту сцену: мой брат сидит и болтает с королевой, словно оба они члены какого-нибудь карточного клуба!

Я быстро глянул на телеграмму еще раз:

 Значит значит, он в Шотландии, потому что

 Ну вот, теперь вы начинаете работать мозгами, Ватсон. Да, судя по времени года и той информации, которую я вам только что сообщил, можно сделать только один вывод Майкрофт побывал в Балморале

Мне пришлось опять сделать паузу и обдумать эту мысль. Замок Балморал, расположенный среди абердинширских нагорий, был выбран королевой и ее покойным принцем-консортом как выражение их общей сердечной любви к Шотландии: Балморал был самым любимым местом пребывания королевы после Виндзора, служил ей неформальной летней резиденцией, и навещали королеву в этом замке по преимуществу те, кто входил в малый придворный круг. Однако, по всей видимости, Майкрофта не только пригласили, но и поручили ему важную роль в каком-то деле, скорее всего расследовании. Если, конечно, в шифрованной депеше говорилось именно об этом.

 Если вы еще сомневаетесь,  продолжал Холмс, бесспорно, видя мое сомнение,  в телеграмме содержатся довольно ясные намеки, это подтверждающие.

Я продолжал разглядывать депешу.

 Но почему же Абердин? Наверняка вблизи королевской резиденции тоже есть телеграфные конторы.

 Да, и Майкрофта непременно заметили бы, если бы он зашел в одну из них, и после его ухода телеграфиста допросили бы, а может, и что-нибудь похуже.

 Кто?

Холмс показал костлявым пальцем на телеграмму:

 «Солнце слишком палит, в небе парят те же орлы».  Палец поднялся, указывая кверху, и Холмс улыбнулся.  Я более чем уверен, что перед отправкой этого послания Майкрофт хорошо пообедал в Абердине, вдали от глаз обитателей Балморала строгих трезвенников. В юности Майкрофт обладал некоторыми поэтическими наклонностями, но, к счастью, ему было велено развивать свои истинные таланты, лежащие исключительно в интеллектуальной сфере. Однако под влиянием нескольких стаканов вина или портвейна, тем более бренди, злосчастная склонность к плохим стихам иногда по-прежнему дает о себе знать. Но, продравшись через нагромождение слов, мы поймем, что вокруг замка и в замке, а точнее вокруг королевского двора на отдыхе, происходит какая-то кипучая деятельность, и она привлекла внимание наших зарубежных друзей.