Всего за 339 руб. Купить полную версию
Мы с твоим отцом знакомы еще по Советскому Союзу, приветливо, как к давнему другу, обратился к Жоре Иван Иванович. Рад нашей встрече.
И я рад, ответил Жора, не понимая, что перед ним легендарный разведчик, глава советской резидентуры в Тегеране Агаянц. Разговор получился теплым, доверительным.
Теперь тебя будут звать Амир, сказал в конце беседы Иван Иванович. Это твой оперативный псевдоним, кодовое имя. Подбери среди друзей пять-шесть надежных ребят. Есть такие?
Найдутся, конечно.
Агаянц встал из-за стола, подошел к Жоре, который сидел напротив, спросил:
Знаешь, сколько в Иране находится немцев?
Жора пожал плечами:
Очень много
Около двадцати тысяч. Половина из них осели в Тегеране. Конечно, не все они нацисты
Понял. Нам предстоит разобраться кто есть кто. Будем выявлять нацистов?
Агаянц посмотрел на Колю, все это время молча стоящего у окна, перевел взгляд на Жору и мягко улыбнулся.
Молодец, быстро соображаешь. Это я говорю тебе, Жора. Амиру я бы посоветовал никогда не спешить высказывать мысли вслух. Разведчик должен уметь слушать и молчать. Больше запоминай, анализируй и думай, не давая волю эмоциям.
Горячее сердце, холодная голова. Жора произнес фразу, не раз слышанную от отца.
Точно. Очень уместная цитата Феликса Эдмундовича про чекистов, вновь улыбнулся Агаянц. Читал труды Дзержинского?
Нет, признался Жора, от отца слышал.
Честность всегда надо ставить выше других человеческих качеств. Молодец, Геворк. Я ведь не ошибаюсь, так тебя называют родители?
Да, так записано в свидетельстве о рождении. А друзья зовут Жорой.
Я буду звать Амиром. Не запутаешься?
Запомню. На память не жалуюсь.
Молодец, в третий раз похвалил его Агаянц.
С того памятного дня прошло полтора года. Группа Амира, куда вошли шестеро его друзей, состояла из армян, ассирийцев, лезгин. Все из семей, по разным причинам и в разное время покинувших Советский Союз: чьи-то родители в 37-м вместе с детьми бежали от репрессий, чьи-то, оказавшись неугодными властям, были высланы из страны. Тем не менее работали ребята бескорыстно, старались от души. Любовь к Родине вместе с кровью текла в жилах каждого из них. Где-то через год, уже оперившиеся, несмотря на школьный возраст, члены группы сами стали вербовать молодежь, в том числе среди иранцев, правда, только в качестве агентов. Каждый из группы помимо родного языка и русского знал фарси. Это здорово помогало. Правда, никакой оперативной подготовки у них не было. Навыкам ведения наружного наблюдения учились «на ходу», под присмотром старших товарищей из резидентуры. Сам Агаянц наставлял Жору: «Ты и твои ребята как пять пальцев должны знать все входы и выходы Тегерана, все его закоулки. На улицах города вы должны быть незаметными, но сами обязаны слышать и видеть все и всех». Агаянц не побоялся поручить подросткам непростое дело: выслеживать и выявлять фашистскую агентуру. И не прогадал. Последней и в голову не могло прийти, что против нее действовали, по сути, дети, справляющиеся с поставленными задачами виртуозно. Несмотря на то что руководил германской резидентурой неординарный разведчик Франц Майер. До того работавший в СССР под прикрытием сотрудника компании «Рейхсгрупп Индустри», он хорошо знал русский и фарси. Круглолицый, голубоглазый, рослый блондин-нацист коварный, безжалостный враг, был большим любителем преображаться в бородатых персов, иранских офицеров, коммерсантов и т. п. Особые приметы шрам через всю щеку от левого глаза до уха, отсутствие фаланги безымянного пальца левой руки и след от ожога на груди. До августа 41-го группа Амира «держала» его плотно. Но с вводом советских войск в столицу Ирана Майер исчез. Даже прошла информация, будто он убрался в высокогорье, к вождям кашкайских племен, выступавших против централизованного правительства. Но кровавый след, который остался после убийства Мурата, говорил о том, что Майер затаился где-то, но не в горах. Найти, чтобы возмездие настигло убийцу, стало делом чести для группы Амира.
На улице смеркалось, когда Казанфар зарулил во двор и едва не наехал на отца. Тот, явно чем-то встревоженный, ходил взад и вперед, заложив руки за спину. Увидев сына, выпрямился и, строго зыркнув глазами, вдруг тихим голосом спросил:
Где тебя носило целый день, сынок? Пока тебя не было, твою мать увезли в больницу.
Маму?.. Что случилось, папа? только и смог спросить Казанфар, едва не упав вместе с велосипедом.
Когда ты уехал, ничего не сказав я нашел бедняжку за домом, моя хозяюшка-ханум лежала на лавке под каштаном и стонала.
Она жива, папа?!
Искренняя тревога и волнение за жизнь матери от сына передались отцу, глаза его увлажнились и неожиданно слезливым голосом он произнес:
Жива моя ханум ей ей сделали операци-ию на слепой кишке.
Папа!.. Казанфар обнял отца. Это подлило масла в огонь. Отец тоже обнял сына и все-таки разрыдался у него на плече
В этот вечер Казанфар лег спать без стакана молока с булочкой, которые всегда подавала ему мать на ужин. Какое-то время он не мог уснуть, переживая за нее и жалея ее и отца, но вскоре усталость, накопившаяся за день, сделала свое дело, и он сам не заметил, как крепкий молодой сон совладал с ним.