Дом, безусловно, находился в плачевном состоянии. Оконные рамы сгнили, а от сада, посаженного в свое время мельником, практически ничего не осталось. С дымовой трубы свалился колпак, который лежал прямо на тропинке, ведущей к крыльцу.
— Нельзя сказать, что мистер Голдштейн образцовый арендатор, — заметил лорд Корбери.
— Он скряга, — ответила Фенелла. Когда они подошли к входной двери, Фенелла взглянула вверх, лорд Корбери проследил за ее взглядом. Он увидел над дверью веерообразное окошко с металлическими створками, которые давно проржавели и по бокам были сломаны. Стекло отсутствовало, и окно было занавешено старой дерюгой. Само отверстие казалось таким маленьким, что он усомнился, сможет ли Фенелла протиснуться в него даже при ее хрупком телосложении.
Как будто прочитав его мысли, она сказала:
— Я уверена, что пролезу. Подставляй спину. Лорд Корбери согнулся, и она взобралась к нему на спину, как частенько делала, будучи еще ребенком. Придерживая ее за щиколотки, он выпрямился и подумал, что с тех пор она почти не стала тяжелее.
В последний раз она стояла у него на плечах, когда они перелезали через стену в сад лорда-наместника, чтобы стащить его персики. Лорду Корбери оставалось лишь надеяться, что их нынешняя затея окончится столь же благополучно.
Фенелла открыла окно и стала протискиваться внутрь, в то время как лорд Корбери с тревогой наблюдал за ней. Когда ее ноги, обтянутые панталонами, исчезли внутри, он с ужасом представил, что будет, если их здесь застанут. Однако у него не было времени на размышления. Он услышал, как Фенелла спрыгнула на пол.
— Я не смогу открыть дверь, — донесся изнутри ее голос. — Попытаюсь открыть одно из окон.
Спустя минуту лорд Корбери увидел, как она с трудом пытается приоткрыть ставни. Он помог ей, а затем влез в комнату.
— Я захватила с собой свечу, — сказала она, роясь в карманах куртки. — Задвинь занавески.
Занавески были темные и очень тяжелые. Фенелла зажгла свечу, затем нашла еще две и тоже зажгла их.
Комната, в которой они очутились, была крайне необычной. Оглядевшись, лорд Корбери решил, что она обставлена вещами, которые Исаак Голдштейн, по всей видимости, вымогал у своих должников, когда они оказывались не в состоянии заплатить ему наличными.
Кресла были обиты дорогой парчой различных цветов и рисунков. Инкрустированный столик, вероятно, очень ценный, был заставлен всякой всячиной. Там были маленькая мраморная статуэтка, бронзовая собака, очаровательная безделушка из дрезденского фарфора, ангел с отбитой головой, из английского фарфора, изготовленного в Челси, а также большое количество табакерок, причем на некоторых из них бриллиантами были выложены инициалы их бывших владельцев.
— Бог мой, да это пещера Аладдина! — воскликнул лорд Корбери.
Он увидел, что у стены стоит несколько картин, а в углу лежит комплект доспехов и чучело медведя.
— Мы все равно не сможем ничего взять, — практично заметила Фенелла. — Если мы попытаемся продать что-либо из этих вещей, нас легко выследят.
Она встала на колени и отодвинула в сторону коврик, лежавший перед камином. Затем обеими руками попыталась приподнять одну из досок пола.
— Дай-ка я попробую, — сказал лорд Корбери. Он приподнял доску и присвистнул от удивления. В мерцающем свете они разглядели небольшое углубление, битком забитое холщовыми мешочками.
— Я захватила с собой наволочку, — сообщила Фенелла, вытаскивая ее из внутреннего кармана своей черной куртки.
— У тебя, как я вижу, большой опыт по этой части, — съехидничал лорд Корбери. — Мы заберем все мешки?
— Столько, сколько сможем унести, — ответила Фенелла.