Энвэпэ, что ли, в школах проводите? сказал Генка.
Не только.
Ясно. Зарницы, значит. Всякая фигня.
Это не фигня, сказал отец и поставил рюмку на стол. Надо поднимать престиж армии.
А вы сами в каком звании?
Подполковник.
Круто! Воевали уже? Горячие точки? Афганистан?
Отец посмотрел на Генку, и глаза у него чуть сузились.
Нет, не пришлось. Я занимаюсь кадровой работой.
Ясно. Вопросов больше нет.
Вот ваша водка, сказала Марина, входя на кухню. Можете упиться.
Да нет, спасибо, сказал Генка. Мы лучше пойдем. Водки в любом другом месте как грязи. А нам с утра снова в Москву. Все равно будем искать до упора. Счастливо оставаться, товарищ подполковник. Понятно теперь, почему Костя не хотел ехать к вам.
В коридоре уже у самой двери вдруг заговорила Марина:
Но если вы завтра снова приедете в Москву, может, Константину лучше у нас ночевать остаться? Зачем ездить взад и вперед? Все равно еще есть одна свободная комната.
Нет, спасибо, сказал я. Мне надо в Подольск. У меня там одно важное дело.
Внизу Генка сел в джип, запустил двигатель, но почему-то не спешил трогаться.
Слышь! Он наконец повернулся ко мне. А знаешь что? Ты лучше оставайся. Какого фига мы будем возить тебя в Подольск? Лишних часа полтора на дорогу. Завтра мы за тобой заедем в одиннадцать. Он же отец твой. Давай, братан, выметайся.
Вот ваша комната, сказала Марина, пропуская меня вперед. Располагайтесь. А Николай тем временем приведет из школы детей. Она тут у нас совсем рядом. Прямо во дворе.
Слышь! Он наконец повернулся ко мне. А знаешь что? Ты лучше оставайся. Какого фига мы будем возить тебя в Подольск? Лишних часа полтора на дорогу. Завтра мы за тобой заедем в одиннадцать. Он же отец твой. Давай, братан, выметайся.
Вот ваша комната, сказала Марина, пропуская меня вперед. Располагайтесь. А Николай тем временем приведет из школы детей. Она тут у нас совсем рядом. Прямо во дворе.
Мне было немного странно оттого, что она называет отца Николаем. Мать всегда называла его по фамилии. Как одноклассника в школе. Или как политического деятеля из газет.
Это я тут повесила, сказала она, заметив мой взгляд. Люблю армянскую живопись. Не знаю, правда, кто написал, но пейзаж явно ереванский. Видите, вот тут характерные грозовые тона, и вот эти домики, взбирающиеся на гору. Я детство провела в Ереване. Там очень красиво.
Это Эль-Греко, сказал я.
Что?
Это репродукция картины Эль-Греко. Испанский художник. По происхождению грек. Настоящее имя Доменико Теотокопули. Но это не важно.
Она перевела взгляд на меня. В глазах удивление.
Вы уверены?
Да.
Я смотрел на нее и думал: чего не хватило моей матери, чтобы соперничать с ней?
Ну если вы так считаете
В голосе бездна сомнения.
Я не считаю. Это Эль-Греко.
Она снова посмотрела на меня и наконец улыбнулась.
Хорошо. Эль-Греко так Эль-Греко. Какая, собственно, разница? Знаете, вы не обижайтесь на своего отца. У него сейчас очень сложная ситуация на работе. Может быть, я смогу вам чем-то помочь.
Вы?
Да. У меня есть знакомые журналисты, которые занимаются криминальной хроникой. У них большие связи с московской милицией.
Я хотел сказать, что это было бы неплохо, но в это время раздался звонок.
Вот наши пришли, сказала она. Пойдемте, я вас познакомлю.
Девочка даже не посмотрела на меня. Прошептала «здрасьте» и быстро скользнула в комнату. Очевидно, отец их предупредил.
Чтобы не глазели.
Но мальчик был совсем маленький. Круглые щеки, круглые глаза. Уставился на меня, даже рот немного открыл. И куртку свою перестал расстегивать.
Отец сказал:
У них последнего урока не было у обоих. Целый час на улице играли в снежки.
Слава, невежливо так смотреть на людей, сказала Марина из-за моей спины. Познакомься, это твой брат.
Я присел перед ним и протянул ему руку.
Здорово, братишка. Меня зовут Константин.
У него глаза стали еще больше. Посмотрел на меня, потом на Марину. Протянул руку и наконец сказал:
У меня уши замерзли, как каменные. Совсем не гнутся.
Они такие разные, сказала Марина, когда отец пошел укладывать детей спать. Славка очень самостоятельный. До всего хочет дойти сам. А Наташка живет рядом с ним, как цветочек. Лишь бы солнышко на нее светило. Хотя старше его на три года. Вот, клади себе сахар.
Она замолчала на секунду и улыбнулась.
Помню как-то отводила ее в детский сад и очень опаздывала. Номер сдавали, не спала целую ночь. А Наташка по дороге упросила меня забежать на рынок. Ягодку хотела купить.
Она опять улыбнулась.
Прибежали в детский сад очень поздно, а воспитательница не мне стала выговаривать, а на нее начала кричать: «Почему ты так поздно приходишь? Все дети уже собрались». Знаешь, такая строгая дама.
Она посмотрела на меня.
Ничего, что я говорю тебе «ты»?
Нормально.
Вот. А Наташка смотрит на нее, смотрит. Потом протягивает ручку вперед, открывает ее и говорит: «Черемушка». А там у нее в кулачке все слиплось. И улыбается стоит.
Она прикрыла глаза рукой на секунду.
А воспитательница эта смотрит на нее и не знает, что ей сказать. Так и разошлись без ругани. Я, наверное, на всю жизнь запомню. Ты бери конфеты, чего ты просто так-то чай пьешь?