Сорильда подумала про себя, что графу одинаково успешно удается и ухаживать за женщинами, и разводить лошадей, но она никак не ожидала, что ради свидания с тетушкой он вторгнется на территорию Нан-Итонской твердыни — Это бесчестно! — повторила Сорильда и открыла книгу с твердым намерением не думать о них. На самом же деле граф Уинсфорд был немало удивлен, когда днем раньше ему принесли записку герцогини. Он как раз отправлялся на верховую прогулку с одним из своих приятелей, Питером Лансдауном.
Он не любил держать лошадей в ожидании, поэтому нетерпеливо достал письмо, даже не удосужившись взглянуть на почерк или подивиться, от кого оно может быть.
Прочитав его, на мгновение он застыл на месте, словно написанное одновременно удивило и заинтриговало его.
— Ну что там, Шолто? — поинтересовался Питер Лансдаун. — Если ты собираешься отменить нашу прогулку, я буду страшно раздосадован! Для меня это последняя возможность испробовать твоих великолепных скакунов, ведь завтра мне придется уехать рано утром.
— Значит, я останусь один, — произнес граф.
— Уверен, что есть много желающих присоединиться к тебе, если ты этого действительно хочешь, — слегка насмешливо отозвался его Друг.
Однако граф его не слушал. Казалось, он что-то обдумывает. Друг его счел, что он явно решает, как ему быть.
Но вот с лукавой улыбкой граф сказал:
— Питер, поезжай вперед по аллее. Я не заставлю тебя долго ждать, только напишу ответ на приглашение.
С этими словами он торопливо вышел из холла, написал герцогине ответ и, вернувшись примерно через минуту, вручил его своему мажордому.
— Отправьте это в Нан-Итонский замок.
— Милорд, здесь ждет грум, который доставил это письмо.
— Значит, отдайте ему.
С этими словами граф быстро вышел из дома и по ступеням сбежал вниз.
Вскочив в седло, он направился вслед за приятелем; тот еще только подъезжал к мостику, перекинутому через озеро.
— Ну что, принял решение, определяющее твою последующую жизнь? — спросил Питер Лансдаун, когда граф присоединился к нему.
Они дружили много лет, вместе служили в одном полку и оба единодушно поддерживали желание принца Альберта объединить искусство и торговлю и устроить выставку, которая поразит мир. Питер Лансдаун был членом парламента и в своих выступлениях объяснял замысел принца для тех, кто с самого начала был враждебно настроен к нему.
— Я только что получил приглашение, очень меня удивившее, — признался граф, когда они поскакали рядом.
— А я-то думал, что ты уже достаточно пожил и слишком опытен, чтобы женщина могла тебя чем-нибудь удивить, — рассмеялся Питер Лансдаун.
— Откуда ты знаешь, что это женщина? — спросил граф.
— Это было ясно по выражению твоего лица, — ответил его приятель. — Ставлю сто против одного, что ты принял ее предложение.
— И виноват в этом ты.
— Почему?
— Потому что ты оставляешь меня одного, а откровенно говоря, я, как и большинство англичан, не люблю есть в одиночестве.
— Я уже говорил, что в твоем случае это вовсе необязательно. Ну а если ты желаешь, чтобы этого не случалось даже изредка, есть одно простое средство.
— Какое же? — поинтересовался граф. Он не очень-то прислушивался к словам приятеля, явно думая о чем-то другом.
— Ты можешь жениться.
— О, Господи! Я же не болен меланхолией! — воскликнул граф. — И потом, у меня нет ни малейшего желания жениться ни сейчас, ни потом!
— Ты шутишь?
— Я говорю совершенно серьезно. Дорогой мой, женитьба — это не для меня! Я прирожденный холостяк. Окажись я привязанным к одной женщине, какой бы привлекательной она ни была, я бы чувствовал себя точно заключенный в темнице, из которой нет спасения.
Питер Лансдаун засмеялся и сказал:
— Я и не представлял, что ты так отрицательно относишься к женитьбе, хотя отлично видел, как ты поразительно ловко избегаешь силков, а ведь тебе расставляют их с восемнадцати лет!
Подъездная аллея закончилась.