Выполз-таки? раздался скрипучий голос. Значится, не ошиблась я в тебе. Глядишь, хе-хе, и справишься с поручением.
Эльф прислушался к собственному организму, который быстро возвращался в норму. К появившейся из-за дерева старухе он даже не повернул головы. Ему срочно требовались пища и вода, а не болтовня с оборванкой, пусть и освободившей его от пут.
С чего ты решила, что я возьмусь выполнять твои поручения? усмехнулся шишколобый.
Ты же сам обещал. Аль позабыл, сердешный? приторно-сладко спросила карга.
Дубовая роща, чтоб ты знала, плохо действует на наши мозги, а потому там, эльф кивнул в сторону, откуда приполз, был не я. И чего этот «не я» обещал, не помню.
Так ты, значится, забывчивостью страдаешь? Вот беда! Бабка всплеснула руками. Видать, лечить придется.
Шла бы ты отсюда старуха, пока цела! Лешего я вскорости и так прибью, но не по твоей указке! И тогда, когда сам сочту нужным.
Вона ты как заговорил, милок Сладость из голоса уходила с каждым произнесенным словом. Хе-хе, а ведь не бывать по-твоему. Старших обижать негоже.
Мне четыре сотни ваших лет, так что
Закрой пасть, юнец! рявкнула оборванка. Плевать на твою дырявую память! Будешь делать, что скажу, и попробуй токмо взбрыкнуть.
Столь резкая перемена в общении должна была насторожить любого. Ведь чужак знал: бабка непроста, наверняка клятву не ради потехи придумала, но эльфы всегда отличались завышенным самомнением, и этот не являлся исключением. Он потянулся к магии, собираясь испепелить старуху, однако резкая боль в животе заставила скрючиться и рухнуть в траву.
Шишколобый потому так легко и согласился на клятву, что был абсолютно уверен колдовство местной нечисти на него не подействует. Ошибся. Реакция оказалась настолько сильной, что чужак едва не лишился сознания.
Хе-хе, стряслось чего, сердешный? Никак животик заболел? Ай-ай-ай! Видать, тебе не токмо головушку лечить надобно. Сладкие речи, произнесенные каменным голосом, произвели эффект холодного душа.
Он сгоряча попытался пнуть оборванку ногой, но ступню свело судорогой.
Ты чего со мной сделала, мразь? Эльф приподнялся, опершись на локти.
Как ты сказал? Бабка приложила ладонь к уху.
Мразь! У-у-у! Он застонал от нового приступа боли.
А вот обижать меня не стоит ни словом, ни делом. Оно себе дороже выйдет.
Эльф только сейчас начал соображать ему действительно не навредить страшной бабке. Мало того, появилось подозрение, что эта нечисть получила над ним полную власть.
Это невозможно, старая.
Почему, милок? Карга заулыбалась. Твои слова, твоя кровь да жижа болотная, над коей моя полная воля, теперь смешались внутри. Вздумаешь нарушить клятву, все зелье разом на дыбы встанет. Ты ведь, хе-хе, ему сам приказал меня слушаться, без принуждения.
Как будто у меня был выбор.
Не я тебя к дубу привязывала, милок. Отказался бы там и остался.
Эльф с трудом поборол в себе желание кинуться на старуху. Стиснув зубы, он поднялся, отряхнул одежду и выдавил из себя:
А все из-за лешего и одного здешнего человечка, которых я точно изничтожу! Эти мрази мне за все ответят.
Хороший настрой! похвалила бабка. Токмо расправу с ними чинить будешь строго по моему повелению. И сейчас заруби себе на носу: Данилу ты и пальцем не тронешь, пока с ним не потолкую я.
Неужто приглянулся? оскалился эльф.
А сие не твоего ума дело, сердешный. Мне энтот человечек должен важную услугу оказать, и до тех пор с него волос упасть не должон. Уразумел?
Как не понять Токмо он парень молодой, на такую, как ты, и не взглянет.
Неужто приглянулся? оскалился эльф.
А сие не твоего ума дело, сердешный. Мне энтот человечек должен важную услугу оказать, и до тех пор с него волос упасть не должон. Уразумел?
Как не понять Токмо он парень молодой, на такую, как ты, и не взглянет.
Много ты понимаешь в женских чарах. Хе-хе.
Старушка обернулась юной писаной красавицей и скрылась из глаз.
Если врачи назначают полный покой, тихую жизнь, побольше положительных эмоций и другие приятности ничегонеделания, а сам пациент начинает верить, что сможет следовать рекомендациям, значит, будьте уверены, что именно в эти дни судьба преподнесет «подарок». Из тех, которые и злейшему врагу не пожелаешь.
Невзгоды, в одночасье свалившиеся на Александра Еремеева, были как раз из этой серии. Вместо покоя два моральных удара из-за похищения Зарины, только вчера обретенной любимой девушки, и отравления Лады, которую Александр считал почти сестрой. Вместо положительных эмоций страшная тревога за обеих девушек и ярость, вызванная коварством врага. Вместо тихой жизни необходимость опять куда-то бежать, спасать пострадавших, искать похитителей
«Значит, говорите, никаких стрессов? Только спокойствие и минимум физических нагрузок? размышлял Александр, следуя за лешим. Ничего, я этому Кочебору все рога посшибаю. Нет рогов? Позаимствую у лося, вобью в черепушку, а потом заставлю бодать скалу, пока не сломаются. Он быстро поймет, что женщин вообще обижать негоже, а моих очень вредно для здоровья!»
В сознании Еремеева возникали яркие картинки расправы над негодяем, которого он и в глаза не видел. Однако это нисколько не мешало строить планы спасения дорогих ему людей. И пусть данных о противнике у него было мало Зарина описала внешность Кочебора с чужих слов, но к его поискам Александр подключил все доступные ресурсы.