Всего за 21.76 руб. Купить полную версию
– Так ты говоришь и по-латыни? – спросил я, восхищённо глядя на Леопольда.
– Говорить не умею, – честно признался кот. – Но знаю много пословиц и поговорок. Я слышал их от Мэтра и запомнил. У меня хорошая память.
– А кто такой Мэтр?
– Мой бывший хозяин.
Грусть, явственно прозвучавшая в голосе Леопольда, в сочетании с прилагательным «бывший», навела меня на очевидную догадку.
– Он умер?
– Да.
– А кем он был?
– Учёным. Профессором.
– Где-то преподавал?
– Нет. Он был очень старый и... как это называется, чёрт возьми?.. В запасе?.. В отставке?.. В общем, на пенсии. Правда, у него был один ученик... – Тут Леопольд осёкся. – Послушай, Владислав. Давай не будем об этом. Мне больно вспоминать Мэтра.
– Почему?
Кот заворочался в кресле; взгляд его стал тусклым.
– Понимаешь, он был очень привязан ко мне и любил меня, как сына. Я тоже любил его... и стал причиной его смерти. А всё из-за моего злосчастного языка...
Из дальнейшего рассказа Леопольда я узнал, что два месяца назад профессор (или Мэтр, как называл его кот) был убит, когда они вместе обедали в ресторане. Его убили после того, как Леопольд, охваченный игривым настроением, сделал несколько замечаний официантке по поводу меню и её короткой юбчонки. От испуга девушка грохнулась на пол, а какой-то нервный господин за соседним столиком заорал: «Сгинь, дьявол!» – выхватил здоровенный пистолет и начал стрелять. Целился он в кота, но попал в профессора.
В том, что Мэтр был убит, Леопольд не сомневался. Он собственными глазами видел, как пуля снесла профессору верхнюю часть черепа. Охваченный ужасом, кот стремглав выбежал из ресторана, а тот нервный господин продолжал стрелять ему вслед, пока не кончилась обойма.
Дальше воспоминания Леопольда обрывались, видно, у него случился провал в памяти. Опомнился он уже в совсем незнакомой местности где-то на окраине города. Целую ночь и половину следующего дня кот неприкаянно бродил по улицам – грязный, мокрый, продрогший до костей. Наконец, совершенно обессиленный, он спрятался в подъезде одного из домов. Именно там жила Инна. Возвращаясь домой, она подобрала его, принесла к себе в квартиру, искупала, отогрела, накормила. Леопольду некуда было идти, и он остался жить у неё.
Как только речь зашла об Инне, голос кота стал мягким, а взгляд – ласковым и спокойным. Он перестал ёжиться, раз за разом запинаться и снова свернулся калачиком.
Я тоже расслабился, разомлел и, засыпая, с наслаждением прислушивался к похвалам Леопольда: какая Инна добрая, ласковая и отзывчивая девушка, какая она умная и начитанная... Это была одна из лучших колыбельных в моей жизни.
– Она очень удивилась, когда узнала, что ты говорящий? – спросил я.
– Не очень. Первую неделю я не решался заговорить с ней – боялся, что она испугается и прогонит меня. Но в один прекрасный день Инна сказала: «Ты такой умница, котик, такой сообразительный! Жаль, что ты не разговариваешь». Вот тогда я объяснил ей, что она ошибается. Инна так обрадовалась!
– Твоя Инна настоящее чудо!
– Ещё бы, – подтвердил Леопольд.
– Сколько ей лет? – по вполне понятным причинам поинтересовался я.
– Летом будет девятнадцать. Инна очень молоденькая девушка.
– Она блондинка или брюнетка?
– Натуральная блондинка. У неё замечательные белокурые волосы и красивые голубые глаза.
– Так ты и цвета различаешь?
– Конечно. А что?
– Видишь ли, – сказал я, из последних сил барахтаясь в объятиях сна, – принято считать, что все коты дальтоники. Так утверждают учёные.
– Ха, глупости! Эти учёные ничего не смыслят в котах.
– Что правда, то правда, – пробормотал я, неумолимо погружаясь в пучину забытья. – Ни черта они не смыслят ни в котах, ни в их хозяйках...