Всего за 21.76 руб. Купить полную версию
– Я ни в чём не собираюсь тебя убеждать. Сам решай: действительно ли я разговариваю, или тебе только кажется. – С этими словами он снова вцепился в сосиску.
Пока кот ел, я лихорадочно искал разумное объяснение происходящему. В итоге, все мои размышления сводились к четырём версиям:
1) гипноз или чревовещание;
2) галлюцинации, вызванные валиумом;
3) мама, я сошёл с ума!
4) кот в самом деле разговаривает.
Первое предположение я тут же отбросил, поскольку кроме меня единственной живой душой в квартире был кот. А чт о он использовал для общения со мной – артикуляционный аппарат, чрево или гипноз – было не суть важно. Главное, что он разговаривал.
Что же до второго пункта, то валиум лишь условно относится к группе наркотических препаратов. Он не является галлюциногеном и даже в больших количествах не способен вызвать такое устойчивое и реалистичное видение, как говорящий кот. К тому же, я принял лишь одну таблетку – вполне безопасную терапевтическую дозу. Если это и галлюцинации, то валиум к ним непричастен. Такой вывод отсылал меня сразу к третьему пункту.
С сумасшествием было немного сложнее, но, в конце концов, и от этого предположения мне пришлось отказаться. Ведь если бы я в самом деле сошёл с ума, и говорящий кот оказался бы порождением моего больного воображения, то я ни на мгновение не усомнился бы в его реальности. А я сомневался – притом так глубоко и основательно, что даже заподозрил у себя психоз.
Таким образом, оставалось последнее: котдействительно разговаривал – в том смысле, что общался со мной независимо от моего психического состояния.
К тому времени, когда кот завершил трапезу, я уже окончательно утвердился в этой мысли.
«Послушай-ка, Владислав, – обратился я к самому себе. – Говорящий кот – это, конечно, невидаль. Но кто сказал, что это невозможно? Умному и самостоятельно мыслящему человеку не пристало отрицать очевидный факт только на том основании, что он не укладывается в рамки повседневного опыта».
«Верно, – согласился я. – Долой стереотипы и косное мышление! Аргументы типа: „этого не может быть, потому что этого быть не может“ не для меня».
– А знаешь, дружок, – обратился я к коту. – Я тут хорошо подумал и...
– И что?
– Я уверен, что с головой у меня всё в порядке. Следовательно, ты на самом деле разговариваешь.
– Смелое признание, – сказал кот. В его голосе мне послышались озорные нотки. – А ты, оказывается, гораздо умнее, чем можно было подумать, если судить по первому впечатлению. До тебя только Инна приняла меня таким, какой я есть.
– Инна, это кто? – спросил я.
– Моя хозяйка, – ответил кот. – А меня зовут Леопольд.
– Очень мило, – сказал я. – Рад с тобой познакомиться, Леопольд. Ты уже наелся?
– Да, спасибо.
– Больше ничего не хочешь?
– Ну, если есть молоко...
– Вот чего нет, того нет, – развёл я руками.
Кот небрежно махнул передней лапой.
– Ничего, обойдусь. Я и сосисками сыт. На сегодня хватит.
– В таком случае, – сказал я, вставая, – здесь нам делать нечего.
– Конечно, – согласился Леопольд.
Мы вернулись в комнату. Я тотчас разлёгся на диване и в блаженной полудрёме наблюдал за котом, который устраивался в кресле напротив. Наконец он свернулся калачиком и заговорил:
– Вы, люди, ужасные снобы. Считаете себя единственными разумными существами в мире и даже в мыслях не допускаете, что другие животные, коты, например, тоже разговаривают между собой. Что, при желании, они могут научиться говорить по-человечески.
– Почему же не допускаем? – робко возразил я. – Иногда допускаем. Вот, например, попугаи...
– Ну, ещё бы! – возмущённо перебил меня Леопольд.