А можно и им тоже водички? с сочувствием глядя на несчастных мутантов, спросил мальчик.
Налить не во что, пожал плечами главный.
Погоди, у меня должна быть миска, Джогу полез копаться в вещмешок.
Глава 4
Ну и глазища у тебя, малой, посмеиваясь, Джогу хлопнул по спине идущего рядом с ним Калина. Ты словно умертвие выглядишь.
Кто это?
А, ты же не местный.
Все так же жутко улыбаясь, Джогу шагал по подземному коридору с множеством подпорок и перегородок, страхующих от обвалов. Рот его располагался на левой щеке, зубы разной величины и формы росли совершенно не в ряд, а скорее, в два. Калин диву давался, как с таким «забором» во рту он умудрялся внятно говорить.
Это, друг мой, коварное существо, страшнее него лишь девы, но о них спрашивать лучше у тех, кто через пустошь в большой мир ходит. Эти гадины чаще всего встречаются на границе с лесом. Хотя, поговаривают, что и в городе нарывались, но я ни разу не видел дрянь эту, и перекрестившись, он добавил: Слава Богу.
Тут улыбку с лица его словно пещерным сквозняком сдуло. Мужчина враз стал серьезен.
Девы древние, а умертвия они стали появляться сравнительно недавно и обернуться одним из них может каждый живой.
Может, это болезнь?
От болезней, Калин, либо вылечиваются, либо умирают, а умертвием если стал, то навечно, пока не убьют, потому как своей смертью они только от голода дохнут.
А
Нет, ты точно в порядке, все же усмехнулся хуман, заметив, как занервничал мальчишка, ощупывая свое лицо. У тебя глаза красные, потому что баюкалку воспринимаешь так же, как и стрекуны не засыпаешь, но слышишь ее иначе и кровью исходишь из носа и глаз. Видал, у них зенки какие стали? Вот и ты сейчас не лучше выглядишь.
Вспомнив несчастный вид стрекунов после прошедшей аномалии и их заплывшие кровью белки глаз, в которых полопались капилляры, мальчик вздохнул.
Я у Кармана уже дважды видал такое, продолжил Джогу, вынимая новый светляк, а затухающий убрал в подсумок, привязанный у левого бедра. Ничего, пройдет скоро.
Он повернул рычажок на новом и встряхнул его. Устройство ярко засветилось зеленоватым цветом, давая обзор вокруг себя метра на три.
Сейчас домой придем, и он тебя полечит. Карман знает, чего нужно от красных глаз есть да пить. Пошли скорее, устал я. Дела доделать, да поспать бы немного. Посмотри, указал взглядом вперед, отстали мы, не видать уже ребят.
Недолго они шли в тишине, любопытный ум мальчишки не давал ему покоя терзали вопросы. Услышав о новом виде опасных тварей, Калин желал узнать о них все, ну или хотя бы как можно больше.
Джогу, окликнул он впереди идущего хумана, как умертвиями становятся? От чего?
Марево, бросил тот, не оборачиваясь на вопрошающего, сизое такое, красивое, скорость его хода чуть сбавилась. Джогу явно что-то вспомнил. Друг у меня был, в детстве еще, братьями мы считали друг друга. Помню, грезили тогда, что станем взрослыми, и наш народ к тому времени уже не будет скрываться под землей. Замирятся чистые с хуманами, и тогда сможем мы с ним дойти до самого океана. Огромные волны, корабли с белыми парусами и храбрые моряки Мы видели себя стоящими на корме и даже представляли запах и вкус ветра, дующего нам в лица
Джогу резко остановился. Помолчал немного и вновь пошел, но медленно, а глаза его словно в пустоту глядели. Лицо будто воском залитое, неживое, бледное.
Отец друга моего хорошим охотником был. Если он шел на поверхность, то все знали мясо в клане точно будет. Но однажды его группа вернулась, а он нет. Охотники твердили все как один, что его забрало странное облако. Им никто тогда не поверил, долго расспрашивали, но в итоге так и не поняли, что это за облако такое, и куда делся Вадим, снова рассказчик замолчал ненадолго, видимо вновь переживая давно забытое. Проснулся я, когда еще все спали. Уснуть не смог и решил поглядеть, может, и товарищ мой не спит. За отца он сильно переживал, Джогу судорожно выдохнул. Не дождавшись времени пробуждения, я отправился навестить его и то, что тогда увидел никогда мне не забыть.
Поджав губы, мужчина порывистым движением руки смахнул слезу. Звучно сглотнул, пытаясь продавить ком, возникший в горле.
Он их ел плакал и ел Вадим вернулся в час сна. Как обошел все посты, никто так и не понял. Тихо вошел в свое жилище и убил всех, кто там спал. А потом начал есть свою семью Знаешь, Калин, что самое паскудное в этом умертвии? остановившись, Джогу развернулся и внимательно посмотрел Калину в глаза, словно пытался в них увидеть свое отражение. Они все помнят, сказал он после недолгой паузы. Все и всех, но остановиться не могут. Сожрут любого, но начнут с того, кого при жизни любили больше всех. Вот такая, брат, оказия.
Калин слушал внимательно и живо представил себе этих умертвий с красными глазами. Напомнили они ему зомби киношных, только те не плакали, когда жрали своих родных, мозги у них протухли. А эти, раз плачут, значит чего-то соображают. Выходит, они опаснее, чем тупые зомбаки.
Джогу, шагающий чуть впереди, вновь заговорил:
Знаешь, если так случится, и я окажусь в мареве, то пусть оно и грешно, но сам наложу на себя руки, сразу же, пока обращаться не начал.