Четыре электротелеги, по одной на каждую семью, нагруженные домашним скарбом, запасными батареями и солнечными панелями, медленно продирались по заросшей колее старой просеки, ведущей на юго-запад, туда, где раньше, по слухам, располагалось стойбище охотников, переселенцев первой волны. Плешивую гору беженцы обошли стороной еще на второй день после выхода из деревни, на третий их пытались разыскать полицейские коптеры, но густая растительность подлеска, куда Бредень с мужиками спрятали телеги, как только услышали в небе гул пролетающих рядом машин, сильно мешала наблюдателям. Каравану пришлось сделать несколько поворотов, чтобы запутать преследователей, но больше коптеры не появлялись, и Бредень решил, что от них отстали. Жить в деревне стало невмоготу: два неурожайных года подряд, голод и ползущие из Чупанока болезни заставляли даже самых тихих и робких думать о том, как жить дальше. У самого Бредня жена полгода назад разрешилась мертвым ребеночком. Старики по вечерам твердили о славных временах, когда община занималась охотой и никакой город ей был не нужен. Староста, с которого начальство требовало поставок продуктов, то угрожал последствиями, то жаловался на жизнь и попрекал за лень, требуя от тех, кто еще мог стоять на ногах, выходить в поле. Но на него всем было уже наплевать. Люди хотели только одного выжить и вырастить своих детей. А то что лес их всех уморит и жизни там все равно не будет Не лес их пугал, а беспросветность и безвыходность существования.
Наши предки не для того сюда летели, чтобы мы дохли как крысы. И никто нам не указ, где жить и что делать! Мы не бараны, которых утром выводят на пастбище, а вечером загоняют обратно. Хотя даже баранам, наверное, живется лучше
Это были последние слова, которые он бросил старосте в лицо в ответ на уговоры. Еще три семьи, глядя на Бредня, собрали свои шмотки и пошли за ним. За десять дней они успели преодолеть почти полторы сотни километров, то есть почти половину пути до заброшенного стойбища. Через три часа должно было начать темнеть. Караван, выйдя на небольшую поляну, остановился и готовился к ночевке. И тут небо со стороны заходящего Гернетона раскроила яркая огненная черта. Всего несколько секунд, и черта, не доходя до обоза несколько километров, резко метнулась вверх и растаяла в начинающем багроветь небе. Бредень, почуяв неладное, схватил с телеги двух детишек и бросился вниз к небольшому оврагу, заполненному мутной водой. В тот же момент, когда он прыгнул в воду, над поляной раздался негромкий хлопок, и словно черный зонтик накрыл обоз. Только короткий удивленный вскрик кого-то из женщин прорезал наступившую тишину. Через минуту вынырнув из лужи и выпустив из рук отплевывающихся и орущих детишек, Бредень вылез из оврага. Телеги стояли на своих местах, но людей рядом не было. Сложив ладони, он крикнул жену. Потом вышел на поляну. Повсюду валялись разбросанная одежда и обувь попутчиков, покрытые кучками желтоватой пыли, которую потихоньку раздувал по траве усиливающийся ветер.
Крыло джамперов Юджина вышло из атмосферы Стаха. Нужно было получить подтверждение исполнения задачи. БИУС подтверждение выдала, но монах решил не полагаться на управляющую систему. Визуальный контроль оставался заблокированным, но это не остановило курсанта. Он поднялся на второй уровень рубки, где располагался резервный пост наблюдателя, и, сдвинув шторы иллюминатора, развернул оптику в сторону планеты. Атмосфера над сектором, где должна была находиться цель, оставалась чистой, но приближающийся к точке атаки терминатор мешал наблюдению. Выставив фильтр на максимум, Юджин приник к окуляру. Холм, поляна и четыре деревенские телеги это все, что можно было рассмотреть в быстро надвигающейся на материк темноте.
Цель
Юркие дроны-разведчики преследовали цель уже больше трех часов, но для тренированного бойца это было сущим пустяком. Гонять его можно было сутками, но надеяться, что он после этого просто ляжет под дерево и помрет, было верхом наивности. Целью был предавший Орден офицер Черного легиона. Что такие выродки бывают, Юджин услышал впервые, но не верить мастеру-сержанту у него не было ни оснований, ни возможности. Те, кто ему не верил, уже были отчислены и переведены из Репнека в другие лагеря. Что должно произойти с человеком, чтобы он предал родину, Юджин даже не мог себе представить. Деньги в его мире не имели никакого значения. Семья давно стала для монаха столь же далеким и нереальным, как детские воспоминания. Что такое женщина, он еще не знал. В любом случае выбор между «умереть героем» или «умереть предателем» сам по себе дилеммой не был, скорее, представлял некую гипотетическую альтернативу, примерно такую же, как «дышать» или «не дышать».
Синхронизация.
Дроны по команде сверили показания датчиков, и детальный отчет тут же появился на коммуникаторе Юджина. Цель преодолела небольшой горный перевал и сбросила темп, видимо, полагая, что отрыв от преследователя достаточно велик и нет смысла зря тратить силы. Но отступник не мог предполагать, что он не удаляется, а идет навстречу смерти. Драться с офицером Черного легиона на мечах Юджин не собирался, он не был ни наивным новичком, ни сентиментальным идиотом. Один выстрел один труп. Монах еще раз проверил оружие и потихоньку, стараясь не тревожить местную флору и особенно фауну, стал карабкаться на приземистую сопку. С плоской вершины отлично просматривался весь склон этой стороны перевала, с которого спускался предатель. Юджин положил лучемет перед собой и позволил ему подключиться к телеметрии дронов для самостоятельного поиска цели. Визор даже при увеличении склона в сорок раз цель обнаружить не мог. В правом ухе пискнул сигнал тревоги, и на коммуникаторе возникло изображение едва колышущихся кустов чуть правее узкой тропинки, петляющей между валунами. В инфракрасном диапазоне появилось едва заметное бесформенное пятно, медленно движущееся вниз. Юджин поиграл настройками, пятно приобрело четкие очертания человеческой фигуры, а на коммуникаторе появился целеуказатель лучемета. Рано. Расстояние не позволяло со стопроцентной вероятностью поразить предателя. Юджин отключил целеуказатель, который мог его выдать. Человек продолжал медленно приближаться, уже можно было разглядеть черты покрытого камуфляжной краской лица. Боец мягко коснулся указательным пальцем спускового сенсора и чуть приподнял турель ствола