Чтобы оставаться людьми.
Проза Евгении Некрасовой из Подмосковья (второе место) иного рода. Повесть «Несчастливая Москва» и несколько циклов рассказов. Ее прозу определяют так: новый магический реализм + фольклор + эксперимент. Традиции Платонова, Кафки, отчасти недавно ушедшего от нас Мамлеева, влияние Сорокина, который влияет на современную прозу сильно. Очень яркий, «авторский» язык. Для Гептинг важен не стиль, а тема, которая стиль и задает. Для Некрасовой важен стиль
И, наконец, москвич Андрей Грачев со сборником рассказов «Немного о семье». Грачев не боится писать просто о простых людях и простых вещах. Не боится описывать производство. Не боится «бытовухи». Его взгляд на мир как будто банален, но это обманчивое впечатление. Меня удивили два его рассказа «Муж» и «Жена». Муж любит жену, а она его нет. Жена любит мужа, а он нет. Всё просто. Один (одна) любит, другой (другая) принимает любовь как должное и смотрит в сторону. Но вот, знаете, ничего более точного о семье я не читал. Так ведь и есть. К сожалению.
Сложнее с поэтами. Их сегодня так много, так много Но на поэте из Курска Владимире Косогове (ударение на третьем слоге) члены жюри сошлись единогласно. Косогов называет себя в стихах «акмеистом седьмого дня». Это неоклассицизм. Нет случайных слов, случайных рифм, случайных строк. «Классическая роза», привитая Владиславом Ходасевичем к «советскому дичку», расцвела и не боится морозов.
Колодец деревенский, перекошенный
Застрял от дома в десяти шагах.
И смотрит в воду ягодою сброшенной
Кустарник на дубовых костылях.
И мой отец без посторонней помощи
Тягучий ил со дна таскал киркой,
Чтоб ковш небесный, безнадежно тонущий,
К утру достал я детскою рукой.
Дана Курская (второе место) пишет стихи так, что их, конечно, лучше не читать, а слушать в авторском исполнении. В широком смысле это называется «слэм», когда реакция публики на музыку или стихи так же важна, как они сами. Так слушали поэтов-«эстрадников» в 60-е годы. Потом это ушло, подверглось остракизму, в моду вошло чтение медленное, «с листа». Сегодня эта традиция возвращается, как и мода на поэтические концерты. Но стихи Курской не вполне «слэмовые». Они и «с листа» хороши
Третье место Григорий Медведев, цикл стихов «Карманный хлеб». Стихи камерные. Поэзия дома, двора, школьной парты, семейного стола «Удобное мироустройство», как пишет поэт. Почему-то вместе вспоминаются Сергей Есенин и Осип Мандельштам, которых, кстати, напрасно противопоставляют. Мир, из которого всегда что-то уходит, но и всегда самое важное остается
Две дубовые балки
держат над головой
потолок этот жалкий,
уголок родовой
Неподвижные бревна,
тот же вид за окном,
но я вижу подробно,
что уменьшился дом.
Убывает как будто
за хозяином вслед,
потому ни уюта,
ни тепла уже нет.
Шесть молодых писателей. Три поэта, три прозаика. «Редакция Елены Шубиной». Жизнь продолжается.
Председатель жюри премии «Лицей»Номинация Проза
Первое место
Кристина Гептинг
Плюс жизнь
Повесть
Мне так уютно среди женщин, которым за тридцать, ближе к сорока. Мне приятны их мягкие обиталища бухгалтерии, отделы кадров. Чай, печенье, каталоги «Avon», тихонько играет какое-нибудь «Дорожное радио»
Пиши автобиографию, сказала мне одна из милых сотрудниц отдела кадров областной больницы и протянула разлинованный листок.
А что писать-то? спрашиваю. И это Вы, может, забыли, но я санитаром устраиваюсь, а не главврачом.
Ой, правда, а мы и не знали, подхватывая мой шутливый тон, продолжает приятная женщина. Так положено. У нас и санитары пишут, где и когда родился, кто родители, какое образование В свободной форме. Только без ошибок постарайся.
Да ладно, всё равно это никто не читает, пиши там что хочешь, рассмеялась из-за дальнего стола другая кадровичка, совсем молодая.
Я пожевал казённую авторучку и принялся за дело:
«Я родился 20 августа 1997 года. Город не платил за свет в течение нескольких лет, и терпение энергетиков лопнуло. В тот вечер роды в роддоме принимали при свечах. Мою маму привезли туда с сильнейшими схватками в состоянии героиновой ломки Скорую помощь вызвали прохожие. Врачи сразу заподозрили в ней ВИЧ-положительную много их стало в последние годы. Рожать отправили в неработающую душевую. Врач и акушерка надели по две пары перчаток. Вскоре родился двухкилограммовый я с признаками героиновой ломки. Меня перевели в детскую больницу, а маму оставили ломаться в душевой.
Через пару дней пришел её анализ на ВИЧ. Естественно, плюсовой. У меня тоже нашли антитела к ВИЧ. Однако через месяц выписали из больницы ломку согнали, вес я набрал, что они ещё со мной могли сделать?.. Сказали: надо верить в лучшее что на самом деле я не заразился и мамины антитела к полутора годам уйдут.
Нас с мамой встречала бабушка. С цветами. Она, как и заповедовали врачи, верила в лучшее. Ради ребёнка мама одумается, оставит наркотики и допишет диссертацию (до попадалова мама работала ассистентом на кафедре русской литературы ХХ века).
Но было не суждено. Мама умерла от передозировки, когда мне было три месяца.
Меня вырастила бабушка.
Мое детство оно с запахом хлора. Бабушка хлорировала всё, с чем я соприкасался. Бельё кипятила. И посуда у меня была отдельная. А ещё она нашила себе масок из старых простыней. Без маски я её почти и не видел.