Всего за 1039.9 руб. Купить полную версию
А ведь, если подумать, еще задолго до тревоги, задолго до депрессии наши внутренние сейсмометры посылают нам настойчивые сигналы о надвигающейся катастрофе. Все, что мы должны сделать прежде, чем наши тени начнут протягивать к нам свои костлявые руки из ямы, которую мы для них вырыли, это подать им руку, помочь выбраться на поверхность, осторожно отряхнуть их от пыли и грязи и желательно обнять. Обнять тень, потому что без нее наша жизнь не жизнь.
Пробуждение к жизни настоящего «я», которое существует бок о бок с «тенью»[28], нередко сопровождается неприятным покалыванием, подобным тому, что появляется в занемевших, а затем наполнившихся кровью органах. Теперь, когда раздавшееся вширь «я» потягивается во вдруг ставшей узкой кровати, когда руки и ноги заполняют собой все домашнее пространство и крадут время, внимание и силы, в доме необходима перестановка, чтобы освободить место для появившегося там нового человека. И человек этот я.
С тех пор как я пережила и поняла этот процесс, стоит мне почувствовать даже слабый запах тревоги, и я тут же начинаю искать его источник: зловоние какого убитого и погребенного мною запретного чувства я учуяла? Каким бы разложившимся и отвратительным ни был этот труп, его нужно обнаружить и извлечь на свежий воздух.
Возможно, подобно «женщине-скелету»[29], он обрастет мясом и кожей и станет нашим верным и незаменимым спутником на всю оставшуюся жизнь; а возможно, он свое уже отслужил, и нам останется только похоронить его с почестями.
Я убедилась, что, признавшись в существующих наперекор табу запретных чувствах, мы высвобождаем себя из их тисков тисков, которые за неимением другой точки приложения способны задушить нас до смерти.
Избушка
Бежала она, сколько сил хватило, и вот стало уже вечереть, увидела она маленькую избушку и вошла в нее отдохнуть. А в избушке той все было таким маленьким, но красивым и чистым, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Стоял там накрытый белой скатертью столик, а на нем семь маленьких тарелочек, у каждой тарелочки по ложечке, а еще семь маленьких ножей и вилочек и семь маленьких кубков. Стояли у стены семь маленьких кроваток, одна возле другой, и покрыты они были белоснежными покрывалами. Захотелось Белоснежке поесть и попить, и взяла она из каждой тарелочки понемногу овощей да хлеба и выпила из каждого кубочка по капельке вина, ей не хотелось выпить все из одного. <> А так как она очень устала, то легла в постельку и, отдавшись на милость Господню, уснула. Когда уже совсем стемнело, пришли хозяева избушки, а были то семеро гномов, которые в горах добывали руду. Они зажгли семь своих лампочек, и когда в избушке стало совсем светло, они заметили, что у них кто-то был, потому что не все оказалось в том порядке, в каком было раньше. <> И увидели они спящую Белоснежку.
Ах, Боже ты мой! Ох, Боже ты мой! воскликнули они. Какой, однако, красивый ребенок!
Они так обрадовались, что не стали ее будить и оставили ее спать в постельке. <>
Наступило утро. Проснулась Белоснежка, увидела семь гномов и испугалась. Но были они с ней ласковы и спросили:
Как тебя зовут?
Зовут меня Белоснежка, ответила она.
Как ты попала в нашу избушку?
И рассказала она им о том, что мачеха хотела ее убить, но егерь сжалился над ней, что бежала она целый день, пока наконец не нашла их избушку. Гномы спросили:
Ах, Боже ты мой! Ох, Боже ты мой! воскликнули они. Какой, однако, красивый ребенок!
Они так обрадовались, что не стали ее будить и оставили ее спать в постельке. <>
Наступило утро. Проснулась Белоснежка, увидела семь гномов и испугалась. Но были они с ней ласковы и спросили:
Как тебя зовут?
Зовут меня Белоснежка, ответила она.
Как ты попала в нашу избушку?
И рассказала она им о том, что мачеха хотела ее убить, но егерь сжалился над ней, что бежала она целый день, пока наконец не нашла их избушку. Гномы спросили:
Хочешь вести наше хозяйство, стряпать, постели взбивать, стирать, шить и вязать, все содержать в чистоте да порядке, если согласна на это, можешь у нас остаться, и всего у тебя будет вдосталь.
Хорошо, сказала Белоснежка, с большой охотой.
И осталась у них. Она содержала избушку в порядке; утром гномы уходили в горы искать руду и золото, а вечером возвращались домой, и она должна была к их приходу приготовить им еду.
Ощущение надвигающейся опасности, приступ тревоги, которые Белоснежка испытала в этот момент, вызвали немедленную реакцию; она получает сигнал, что ее жизнеспособность именно жизнеспособность, а не жизнь в опасности, и весь остаток сил бросает на поиски дополнительной внутренней опоры. Неудивительно, что именно там, в непролазной чаще ее собственного подсознания, Белоснежка находит новый источник сил, островок упорядоченности и разумности, который снабжает ее всем необходимым для предстоящего тяжелого пути в царство небытия и оттуда.
Как только Белоснежка переступает порог жилища гномов, она начинает пополнять свои жизненные запасы. Еще до прихода хозяев избушки она пробует зелень и хлеб на каждой из тарелок, отпивает по капле вина из каждого кубка, которые ожидают возвращения обитателей избушки на столе, покрытом не случайно белоснежной скатертью.