Всего за 209 руб. Купить полную версию
Крапчатые! кратко ответил великокняжеский шурин, чем вызвал новый приступ всеобщего хохота. Ибо крапчатыми легко могут оказаться и огромный кречет, и крохотная пустельга. Уродились бы они только светлыми в темную крапинку!
Князь Серпуховской на миг заколебался, не зная, как лучше поступить: вместе со всеми улыбнуться, делая вид, что ловко увернулся от прямого ответа, или свысока прогневаться смеху худородных? Он ведь теперь более не мелкий новик[6], а знатный князь!
Василий Ярославович на миг отвел взгляд от государя и тут же все мысли до единой мгновенно вылетели у него из головы!!!
Главный московский воевода увидел, как из темной чащи, всего лишь в двухстах шагах от него, с уходящего под густые кроны галичского тракта вылетают на рысях молчаливые всадники полностью одетые в броню, в шлемах с опущенными личинами, со щитами в руках и с копьями наперевес.
Кто это? Откуда? судорожно сглотнул юный воин, хотя мгновенно наполнивший желудок ледяной холод уже дал ему совершенно точный и однозначный ответ: это не друзья!!!
Воины вылетали, готовые к бою и ищущие его. Десяток, другой, третий они тут же поворачивали вправо, на просторный выпас перед осинником.
Нежданные враги хорошо знали здешние места и догадывались, где именно будет стоять московский лагерь, а где щипать травку беззащитные лошади. И поскольку атаковать считаными десятками многотысячный лагерь есть занятие бессмысленное незваные гости разворачивались на коноводов, каковых общим числом даже двух сотен холопов не набиралось, да вдобавок еще бездоспешных и разбросанных по всему полю группами по пять-шесть человек.
Нежданные враги хорошо знали здешние места и догадывались, где именно будет стоять московский лагерь, а где щипать травку беззащитные лошади. И поскольку атаковать считаными десятками многотысячный лагерь есть занятие бессмысленное незваные гости разворачивались на коноводов, каковых общим числом даже двух сотен холопов не набиралось, да вдобавок еще бездоспешных и разбросанных по всему полю группами по пять-шесть человек.
Коли лишить армию лошадей, сие уже не войско окажется, а так Бродяжки с мечами.
Рынды[7], ко мне!!! спохватившись, во весь голос закричал воевода. Бунчук[8]! Трубача!
Однако носитель его знака и горнист успели куда-то отъехать, готовясь к привалу. Хорошо хоть великокняжеские телохранители находились рядом и услышали зычный приказ командира.
Ко мне! Все сюда! Копья наперевес! Василий Ярославович схватился за шлем, нахлобучил на голову, оглянулся.
Окружавшие свиту рынды уже скакали к нему, снимая с петель и перехватывая рогатины, а чужаки все это время неумолимо продолжали выхлестывать на пастбище, и счет им явно перевалил сильно за две сотни.
Или уже три?
Однако сейчас юному воеводе было не до арифметики. Василий Ярославович дотянулся до щита, ощутил в руке его успокаивающую тяжесть и выхватил саблю. Привстал на стременах и громко крикнул, указывая вперед: Слушай меня, бояре! Сию дорогу надобно заткнуть! Запрем ворогов в лесу, оттуда не навредят! За мно-оой!!!
Он дал шпоры коню, разгоняя его для атаки, сделал несколько глубоких вдохов и выдохов и быстрым движением опустил личину, закрывая лицо.
По коже пробежал огонек азарта, предвкушения близкой схватки веселящий и пугающий, зажигающий душу смертельным азартом, наполняющий жилы жаркой шипящей бодростью.
Сейчас начнется сеча!!!
План воеводы выглядел единственно правильным и вполне осуществимым. Ударить в основание потока конницы, опрокинуть вражеских ратников на дороге, у выезда к лагерю связать врага боем, завалить ему путь телами и конскими тушами. Верховому через лес пробираться трудно, а в темноте станет и вовсе невозможно. Если перекрыть выход, вражеская армия так и останется в чащобе. Застынет на дороге, совершенно бессильная, будь она числом хоть в тысячу, хоть в десять, да хоть бы даже и в сто тысяч копий!
Опрокинуть, остановить, запереть до темноты.
А утро вечера мудренее
Геть, геть, геть! громкими выкриками горячил и себя, и стремительного скакуна князь Василий Ярославович, как вдруг
Государь, государь! закричали сразу в несколько голосов холопы и боярские дети. Государя спасайте!
Василий Ярославович оглянулся и громко выругался!
Оказывается, три сотни вырвавшихся на простор пастбища чужих воинов не стали гоняться за лошадьми, сечь коноводов, собирать и уводить табун а умело развернулись в плотный полк из четырех линий И стали разгоняться прямо на великокняжескую свиту кованые да против бездоспешных и безоружных бояр!
Без брони и с саблями супротив кованого копейщика это как зайцу супротив медведя. Токмо в сказке победить и возможно. Свита и государь в такой схватке окажутся обречены.
Говоря по совести, несколько мгновений главный воевода все-таки колебался. Василий Ярославович был уверен, что сможет заткнуть поток вражеских воинов, что сеча на выходе с тракта остановит наступление чужаков, по крайней мере, на время, достаточное, чтобы московские бояре успели вооружиться и собраться для отпора. А скорее всего и до утра, ибо до ночи оставалось уже совсем ничего меньше часа, а сражаться во мраке невозможно. Когда сгустится тьма, всем придется остаться там, где они оказались, а к рассвету московская дружина сможет снарядиться для правильного сражения.