Всего за 239.9 руб. Купить полную версию
– отъезд Онегина из Петербурга (начало путешествия):
Июля 3 числа
Коляска венская в дорогу
Его по почте – понесла
(VI, 476).
Конец января – февраль 1822 г. – поездка Татьяны с матерью в Москву.
1822 г. (вероятно, осень) – замужество Татьяны.
Устанавливается на основании слов князяN , который в 1824 г. говорит Онегину, что женат«около двух лет»(8, XVIII. 2).
Август – сентябрь 1823 г. – пребывание Онегина в Крыму:
Три года по<сле> вслед за мн<ою>
Скитаясь в той же стороне
Онегин вспом<нил обо мне>
(VI, 489).
П был в Крыму с 15 августа по середину сентября 1820 г.
Осень 1823 г. – встреча Онегина и автора в Одессе.
Август 1824 г. – ссылка П в Михайловское и возвращение Онегина в Петербург.
Судьбы нас снова разлучили
И нам назначили поход
Онегин очень охлажденный
И тем что видел насыщенный
Пустился к невским берегам
А я от милых Южн <ых>дам
От <жирных>устриц черноморских
От оперы от темных лож
И слава богу от вельмож
Уехал в тень лесов Т <ригорских>
В далекий северн <ый>уезд
И был печален мой приезд
(VI, 505).
П выехал из Одессы 31 июля 1824 г.
Осень 1824 – весна 1825 г. – время действия восьмой главы.
Март 1825 г. – конец романа.
XXXIX строфа восьмой главы рисует мартовский пейзаж Петербурга.
Проблема прототипов.
Определение прототипов тех или иных персонажейЕО занимало как читателей-современников, так и исследователей. В мемуарной и научной литературе накопился довольно обширный материал, посвященный попыткам связать героев пушкинского романа с теми или иными реально существовавшими лицами. Критический просмотр этих материалов заставляет крайне скептически отнестись и к степени их достоверности, и к самой плодотворности подобных поисков.
Одно дело, когда художественный образ содержит намек на некоторое реальное лицо и автор рассчитывает на то, что намек этот будет понят читателем. В этом случае такая отсылка составляет предмет изучения истории литературы. Другое дело, когда речь идет о бессознательном импульсе или скрытом творческом процессе, не адресованном читателю. Здесь мы вступаем в область психологии творчества. Природа этих явлений различна, однако оба они связаны со спецификой творческого мышления того или иного писателя. Поэтому, прежде чем искать прототипы, следует выяснить, во-первых, входило ли в художественный план писателя связывать своего героя в сознании читательской аудитории с какими-либо реальными лицами, хотел ли он, чтобы в его герое узнавали того или иного человека. Во-вторых, необходимо установить, в какой мере для данного писателя характерно исходить в своем творчестве из конкретных лиц. Таким образом, анализ принципов построения художественного текста должен доминировать над проблемой прототипов.
Это решительно противоречит наивному (а иногда и мещанскому) представлению о писателе как соглядатае, который «пропечатывает» своих знакомых. К сожалению, именно такой взгляд на творческий процесс отражается в огромном количестве мемуарных свидетельств. Приведем типичный пример – отрывок из воспоминаний М.И. Осиповой:
«Как вы думаете, чем мы нередко его угощали? Мочеными яблоками, да они ведь и попали в „Онегина“; жила у нас в то время ключницей Акулина Амфиловна – ворчунья ужасная. Бывало, беседуем мы все до поздней ночи – Пушкину и захочется яблок; вот и пойдем мы просить Акулину Памфиловну: „принеси, да принеси моченых яблок“, – а та разворчится. Вот Пушкин раз и говорит ей шутя: „Акулина Памфиловна, полноте, не сердитесь! завтра же вас произведу в попадьи“.