Всего за 339 руб. Купить полную версию
Как вы правы! Художник смотрел на нее с изумлением, наверное, не ожидал от богатой дамы такой проницательности.
И Арина со стыдом поняла, что проговорила свои мысли вслух.
Надо же, на нее редко находила такая несдержанность! Обычно она тщательно контролировала не только свои поступки, но и мысли. Это уже вошло в привычку.
Вы все верно угадали, он улыбнулся и тут же поправился, точнее, не угадали, а увидели. Это ценное качество видеть. Далеко не каждому оно дано.
Арина хотела сказать, что она дипломированный искусствовед, но промолчала. Небось Оксана ему и так рассказала. И от его чуть рассеянной улыбки ее снова пронзило воспоминание.
Вот также улыбался тот самый парень лет Ну да, ей было тогда восемнадцать, стало быть, прошло пятнадцать лет. А она, незаметная среди шумных и бойких девчонок, смотрела на него из дальнего угла. Смотрела исподтишка, потому что ужасно боялась насмешек. Он улыбался не ей, на нее он смотрел всегда с легким презрением. Но это потом, когда заметил. А тогда
В зал вошла шумная компания молодых художников, кто-то нечаянно толкнул Арину, протискиваясь мимо, она покачнулась и выронила проспект выставки.
Простите! обернулся мужчина, но Антон уже наклонился и поднял проспект и, отдавая его Арине, коснулся ее руки.
И от этого прикосновения у нее снова было такое чувство, будто ее дернуло током, она даже закусила губу, чтобы не вскрикнуть. Боль в прикушенной губе немного ее отрезвила.
Спасибо Голос ее сел, а в глазах появилось что-то такое, чему Антон Добролюбов не смог дать название. Потому что не знал, что на один только краткий миг богатая, уверенная в себе дама превратилась в восемнадцатилетнюю девчонку.
Алина взмахнула ресницами, и все прошло. Она мягко отняла свою руку и отступила, поскольку заметила, что они стоят недопустимо близко друг к другу.
Что ж, сказала она, дежурно улыбаясь.
Простите мою навязчивость, перебил ее Антон, но не согласились бы вы выпить со мной кофе. Просто хочется поговорить в более спокойной, более комфортной обстановке, заторопился он, видя, что Арина чуть нахмурилась.
«Не делай этого! прозвучал в голове тревожный звонок. Этот человек очень плохо на тебя действует, ни к чему продолжать это знакомство!»
Тут его окликнул кто-то из большого зала, Антон повернулся и ответил своей чуть рассеянной улыбкой. Улыбнулся не ей, и это решило дело. Снова пронзило ее воспоминание, от которого не так просто было избавиться.
Хорошо, сказала Арина, только здесь, внизу. Я спущусь через десять минут.
Она прошлась еще по большому залу, кивнув парочке знакомых. Оксанин голос слышался вдали. Арина оглядывала выставку, удерживая на лице скучающее выражение, чтобы никто не приставал с разговорами, и потихоньку дрейфовала к выходу.
Шампанского не хотите? послышался рядом с ней низкий, глубокий голос.
Оказалось, она остановилась возле стенда с работами того громадного человека с окладистой бородой, как же его назвала Оксана ага, Лебединский А зовут Борис.
У Арины всегда была хорошая память на имена и фамилии. Ну до чего же он огромен! Глаза Арины находились на уровне этой самой бороды, и вблизи видно было, что она чистая и аккуратно расчесанная, но все же не мешало бы ее подстричь. Да и гриву тоже.
Так не хотите? Бокал вина в его руке казался крошечной рюмочкой, из такой Аглая Михайловна пила какие-то пахучие капли. Точно не хотите?
Благодарю вас, я за рулем, ответила Арина и, поскольку он не делал попытки пропустить ее, а обойти такую махину было невозможно, невольно вступила в разговор.
Красивые у вас работы!
Это была чистая правда, ей нравились и высокие кубки, и ваза для фруктов, и большое блюдо. Они выглядели хоть и новыми, но несовременными.
Ну еще бы! Человек-гора горделиво усмехнулся. Вот кубки по старинной технологии семнадцатого века.
Неужели семнадцатого?
Ну еще бы! Человек-гора горделиво усмехнулся. Вот кубки по старинной технологии семнадцатого века.
Неужели семнадцатого?
Точно! Разрешите представиться! спохватился он. Серебряных дел мастер Борис Лебединский. Отчество не называю, все равно не выговорите.
А все же? улыбнулась Арина, человек-гора ей нравился, приятно было с ним поболтать.
Отчество у меня самое купеческое Акинфиевич, отца звали Акинфий. А деда Тихон. Акинфий Тихонович папаша был, представляете? Прямо как в пьесе Островского! Он засмеялся так громко, что перекрыл все разговоры.
Да уж, в ответ рассмеялась Арина, пожалуй, действительно лучше без отчества. А я Арина, только не Родионовна. Знаете что, мне сейчас идти надо, но я подумаю и Оксане позвоню. Вот этот кубок мне определенно нравится.
Да что там Оксана! Он понизил голос и загудел как шмель. Оксана, конечно, женщина самостоятельная, только работ моих на выставку мало взяла и сама выбирала. А вот вы приходите в мастерскую, там еще много всего есть! И он протянул Арине визитную карточку, которая в его руках казалась почтовой маркой.
Кафе внизу было сверхскромным несколько столиков, отгороженных ящиками с искусственными цветами. Подавали только кофе с печеньем, оттого народ не засиживался.