Всего за 299 руб. Купить полную версию
Ой. Мать залилась краской. Ты так меня расстроил, Эван, со своим вечным нытьем, что у меня напрочь вылетело из головы. Ну конечно, она нас не слышит.
«Ну и как я буду жить две недели с чокнутой старухой, которая меня даже не услышит?» мрачно подумал Эван.
Он вспомнил, как две недели назад подслушал родительские планы. Отец с матерью сидели друг против друга за кухонным столом. Они полагали, что Эван гуляет на заднем дворе. А он стоял в коридоре, прижимаясь спиной к стене, и все слышал.
Отец, по-видимому, не горел желанием оставлять Эвана с Кэтрин.
Старуха упряма, как черт, говорил мистер Росс. Представляешь, двадцать лет как оглохла, а язык жестов учить отказывается и даже по губам не читает. Как же она сможет позаботиться об Эване?
Положим, о тебе она хорошо заботилась, когда ты был мальчишкой, заметила миссис Росс.
Так то было тридцать лет назад, возразил мистер Росс.
Ну знаешь, выбора у нас нет, услышал Эван ответ матери. Его больше не на кого оставить. Все разъехались в отпуска. Август, видишь ли, самый неподходящий месяц для твоего перевода в Атланту.
Ну уж извини-и-и! язвительно протянул мистер Росс. Ладно, ладно. Вопрос закрыт. Ты совершенно права, дорогая. Выбора у нас нет. Кэтрин так Кэтрин. Отвезешь Эвана туда, а потом полетишь в Атланту.
Такой опыт пойдет ему на пользу, добавила мать. Пускай привыкает к жизненным трудностям. Сам понимаешь, переезд в Атланту, расставание с друзьями тоже ведь испытание не из легких.
Ладно. Я согласен, недовольно перебил мистер Росс. Решено. С Эваном все будет хорошо. Кэтрин, конечно, слегка с причудами, но в общем безобидная.
Эван услышал, как стулья заскрипели по линолеуму, а это значило, что родители встают, и разговор окончен.
Его участь была предрешена. Молча вышел он за дверь и отправился на задний двор, чтобы обдумать услышанное.
Он прислонился к стволу большого клена, за которым его не было видно из дома. Это было его излюбленное место для размышлений.
И почему родители никогда не приглашают его принять участие в обсуждениях, недоумевал он. Раз они решили оставить его с какой-то старой теткой, которую он лет сто не видел, неужели у него нет права голоса? Все важные семейные новости он узнает, подслушивая в коридоре. Это попросту несправедливо.
Эван поднял с земли сучок и постучал им по широкому стволу.
Тетя Кэтрин с причудами. Так сказал папа. Причем с такими, что ему не хотелось оставлять Эвана у нее.
Но выбора у них нет. Совсем.
Может, они еще передумают и возьмут меня с собой, думал Эван. Может, они поймут, что со мной так нельзя.
Но вот минуло две недели, и он стоит перед серым домом тети Кэтрин, ужасно нервничая и глядя на коричневый чемодан со своими пожитками на крыльце у ног матери.
Тут нечего бояться, убеждал он себя.
Это всего на две недели. Может, и того меньше.
Неожиданно для себя самого, не успев подумать, он выпалил:
Мам, а вдруг тетя Кэтрин злая?
Что? Вопрос застал мать врасплох. Злая? С чего бы ей быть злой, Эван?
И едва она это сказала, повернувшись к Эвану, как входная дверь за ее спиной распахнулась, и тетя Кэтрин, огромная женщина с удивительно черными волосами, заслонила дверной проем.
Посмотрев мимо матери, Эван увидел в руке Кэтрин нож. А еще он увидел, что с лезвия ножа капает кровь.
Триггер вскинул голову и залаял, пританцовывая на задних лапах.
Испуганная мать Эвана обернулась, чуть не свалившись с крылечка.
Раскрыв рот, Эван в немом ужасе взирал на нож.
На лице Кэтрин появилась улыбка, и она свободной рукой отворила сетчатую наружную дверь.
На лице Кэтрин появилась улыбка, и она свободной рукой отворила сетчатую наружную дверь.
Она выглядела совсем не так, как представлял Эван. Он ожидал увидеть сухонькую седую старушонку. Однако Кэтрин оказалась настоящей великаншей крепко сбитой, рослой и плечистой.
Одета она была в персикового цвета домашнее платье, а ее черные волосы были стянуты на затылке в хвост, ниспадавший до самого пояса. Она не пользовалась косметикой, отчего ее бледное лицо казалось почти неразличимым на фоне иссиня-черных волос, и лишь глаза выделялись на нем большие, круглые, голубовато-стального цвета.
А я бифштекс резала, неожиданно низким басом сообщила она, помахав окровавленным ножом. Она посмотрела на Эвана. Любишь бифштексы?
Э-э-э да, с трудом выдавил он, до сих пор ощущая трепет в груди, после того как увидел ее с ножом наперевес.
Кэтрин держала дверь нараспашку, но ни Эван, ни его мать не спешили войти.
А он большой, отметила Кэтрин, обращаясь к миссис Росс. Большой мальчик. Не то что папашка. Папашку-то я прозвала Цыпленочком. Потому как он и впрямь был не крупнее цыпленка. Она расхохоталась, словно выдала отменную шутку.
Миссис Росс, подобрав чемодан, с несчастным видом оглянулась на сына.
Ну да он большой, проговорила она.
На самом деле Эван был одним из самых низкорослых ребят в классе. И сколько бы ни ел, неизменно оставался «тощей макарониной», как любил говаривать его отец.
Да ладно, не отвечай, сказала Кэтрин, отступая в сторону, чтобы миссис Росс могла внести чемодан в дом. Я ж все равно не услышу. Голос у нее был зычный, почти мужской, а произношение четкое, без невнятицы, свойственной глухим.