Всего за 4.95 руб. Купить полную версию
К блеску алмазов он вкус потерял
И устал от башни своей,
Сияющей светло средь палевых скал
На голой лунной горе.
Дед все отдать рад за рубин и гранат
Для бледной короны своей,
За синий сапфир, изумруд и берилл,
И искры цветных камней.
Очень скучно к тому же всегда одному
Взирать на мир золотой,
Который, гудя и стирая тьму,
Кружится над головой.
При полной луне в живом серебре
Огонь он увидеть мечтал:
Вместо белых лучей бесцветных камней
Чтоб красным и теплым сиял,
Багровый и алый, и цвета жара,
И чтобы жгли языки,
И чтобы сверкало, как пламя пожара,
Небо бурной зари.
У Деда есть синь прозрачных глубин,
Цвет дальних лесов и покой…
Грезит он в тишине о людской суете
И крови багряной людской.
Он песен хотел, и смех чтоб звенел,
Горячей еды и вина,
Снежинки глотая и их запивая
Призрачным светом луча.
Мечтая о мясе и пуншевой чаше,
Под ноги Дед не глядел,
И с лестницы скользкой старец неловкий
Как метеор полетел.
Падучей звездой в ночи голубой
Сверкнул он, падая вниз,
И угодил, брызнув пеной морской,
В ветрам всем открытый залив.
Чтоб не раствориться и не утонуть,
Он начал вздыхать о луне,
Но тут рыбаки бедолагу нашли
Качающимся на волне,
Закинули невод и быстро на борт
Втянули нежданный улов.
А Лунный Дед светом зеленым мерцал,
И вода текла с рукавов.
Против воли, его опять одного
С рыбой на берег свезли.
«Ступай, куда надо. Город тут рядом,»—
Сказали, и в море ушли.
Помочь старику дела нет никому,
Лишь колокол тренькнул раз,
Отметив, что он тут бродит кругом
В неподобающий час.
Погашен весь свет, и завтрака нет,
Знобка рассветная марь,
Пепел вместо костра, и грязь, не трава,
Вместо солнца — в проулке фонарь.
Никто не идет и никто не поет,
Слышен лишь храп из окон.
Люди в кроватях, рано вставать им,
Смотрят свой утренний сон.
Дед бился в ворота, закрытые плотно,
И тщетно в окна кричал.
Но вдруг огонек к трактиру привлек,
Старец тихо в косяк постучал.
Трактирщик тут сонный глянул из дома,
Спросил: — Что угодно вам?
— Песен, огня и бочонок вина,
Чтоб красным текло по усам!
— Здесь этого нет, — пройдоха в ответ,
Кинув свой хитрый взгляд. —
Но коли хотите, внутрь заходите,
За плату служить буду рад.
Серебро тут Дед дал, чтоб щеколду поднял,
Опал, чтоб он в двери пустил.
Хозяин все строже: раз в двадцать дороже
За стул и камин запросил.
А уж за еду пришлось старику
Корону и плащ отдать.
Овсянки холодной ложкой негодной
Дали взамен похлебать.
Черный от сажи горшок старой каши —
Право, не пудинг из слив.
Мир-то земной по сравненью с луной
Издали только красив!
Слишком рано пришел Дед за праздничный стол,
Больно уж он тороплив.
КАМЕННЫЙ ТРОЛЛЬ
На каменном стуле в пещере пустой
Тролль с чавканьем кости жует.
Жует их и гложет год целый, быть может,
Ведь мясо само не придет!
Давай! Глотай!
В горной пещере один он живет,
И мясо само не придет.
Пришлепал тут Том в больших башмаках,
Сказал: «Эй, плати за ту кость, что в руках!
Ведь это мосол от дядюшки Тима,
Давно уж его поглотила могила!
Помост! Погост!
Уж с год, как у нас не видели Тима.
Я думал, его поглотила могила.