Всего за 399 руб. Купить полную версию
Правда, сейчас мне стало слегка неловко от столь пристального внимания, и Отец Рождество не замедлил меня выручить.
Правда, сейчас мне стало слегка неловко от столь пристального внимания, и Отец Рождество не замедлил меня выручить.
Так давайте же поднимем бокалы за счастье и дружбу! Не так уж важно, кто они и откуда пришли, теперь они с нами в Эльфхельме, и мы с радостью примем их в свою семью.
Отец Водоль по-прежнему не сводил глаз с кубка в руке Отца Рождество. Внезапно тот задрожал и заметался, словно желая вырваться на свободу. Отец Рождество пытался его удержать, но тщетно. Кубок просвистел через зал и с громким звяком упал к моим ногам. Морошковый сок расплескался по полу яркой оранжевой лужей.
Никто не понял, что во всем виноват Отец Водоль, потому что никто не видел, как он смотрел на кубок.
Что случилось? озадаченно спросила Мэри.
Понятия не имею, ответил Отец Рождество.
Это он сделал. Я указала пальцем на чернобородого эльфа.
Гости мгновенно притихли и встревожились. Даже Отцу Рождество стало явно не по себе. Я тоже забеспокоилась и поспешила добавить:
Это был Отец В
Но закончить предложение так и не смогла. Невидимая сила закрыла мне рот, плотно склеив губы. Я не сразу поняла, что это тоже дело рук Отца Водоля.
Не знаю, о чём говорит эта девочка, с беспечной улыбкой заявил он. Она определённо ошибается.
Я попыталась ответить, но не смогла. Отец Рождество и Мэри выглядели не на шутку встревоженными. Мне не хотелось портить им праздник, а потому я пожала плечами и неловко улыбнулась, не разжимая губ.
Отец Рождество посмотрел на руку, в которой недавно держал кубок, на оранжевую лужу у моих ног, и выпятил нижнюю губу.
Что ж, не будем плакать о пролитом соке. Мы собрались, чтобы веселиться! Он хлопнул в ладоши. «Бубенцы», сыграйте что-нибудь позадорнее.
Музыканты снова взялись за инструменты, и вскоре посреди зала развернулась настоящая танцевальная битва. Эльфы старались перещеголять друг друга в свистопляске. Я тоже танцевала, правда, как обычный человек, то есть совсем не по-волшебному. А потом Отец Водоль подошёл и встал прямо передо мной.
После эпизода с кубком и закрытым ртом я начала его побаиваться, но показывать этого не собиралась. Поэтому невинно спросила:
Вы любите танцевать?
Нет, не люблю, ответил он. Понимаешь ли, в чем дело: во время танца нужно всё время следить, куда ставишь ногу. Потому как если ошибёшься, это повлечёт за собой последствия.
Я рассмеялась.
Вот уж не думала, что танцы это так серьёзно!
Отец Водоль продолжал сверлить меня взглядом, и я сообразила, что он говорит не о танцах.
Я говорю не о танцах, тут же подтвердил он мою догадку.
О.
Я говорю о тебе.
А почему мне нужно следить, куда я ставлю ноги?
Потому что они у тебя слишком большие.
Нормальные у меня ноги, такие, какие должны быть. Я же человек.
Вот именно! Глаза Отца Водоля расширились. Вид у него стал слегка безумный. Ты человек. Тебе здесь не место.
Отец Рождество тоже человек. Как и Мэри. Им здесь тоже не место? Мне кажется, остальные эльфы так не думают.
Музыка играла всё громче и громче. Отец Водоль наклонился ко мне и сказал очень тихо, но так, чтобы я расслышала каждое слово:
Девочка, ты плохо знаешь эльфов. Видишь ли, они очень изменчивы. Один неверный шаг, и они от тебя отвернутся. Впрочем, скоро ты сама всё поймёшь. Уж я тебе обещаю.
Я тебя не боюсь.
Пока, подчеркнул Отец Водоль. Ты пока меня не боишься. Не забывай смотреть, куда ставишь свои большие ноги.
Сказав это, Отец Водоль развернулся и ушёл. Все вокруг были слишком увлечены танцами, чтобы заметить, как улыбка на моём лице сменилась выражением беспокойства. Я поняла, что самый злобный эльф в Эльфхельме стал моим врагом, и остаток вечера не могла выбросить это из головы.
Я совсем забыла, что на следующий день мне предстояло пойти в школу эльфов
Мой первый год в школе эльфов
Эльфы маленькие, но дети эльфов ещё меньше. Хотя технически я сама была ребёнком, природа не обделила меня ростом, а потому по эльфийским стандартам я была слишком высокой тем более среди эльфят.
Входя в класс, я постоянно билась головой о притолоку, с трудом втискивала ноги под парту, а стул для меня был таким низким, что мне казалось, будто я сижу на полу. Крошечные карандаши так и норовили выскользнуть из пальцев, а буквы едва помещались на строчках в эльфийских тетрадках. Что же до школьного туалета скажем так, по возможности я старалась туда не ходить.
Но мне нравилось то, что у каждой классной комнаты имелось своё название. Морозный класс соседствовал с Пряничным, за ним следовал Класс бубенцов, а самые старшие эльфята учились в Классе омелы. Я же ходила в Класс снежков.
Моей соседкой по парте была маленькая улыбчивая эльфа по имени Мерцалка. Она успевала по всем предметам. Эльфята, да и эльфы, вообще большие молодцы, но Мерцалка была особенной. Она была хороша во всём ещё и потому, что пусть по эльфийским меркам и считалась ребёнком, но на самом деле ей было двести семьдесят два года.
Двести семьдесят два с половиной, уточнила она в первый же день. Знаю, по мне не скажешь, но дело в том, что эльфы взрослеют, пока не достигнут идеального возраста то есть возраста, когда мы находим своё призвание, то, что делает нас счастливыми. Со многими эльфами это случается далеко не сразу. Им требуется много-много лет на то, чтобы понять, чем же они хотят заниматься.