Всего за 419 руб. Купить полную версию
Это Хью де Мартелл, произнес он. Владеет крупными поместьями на западе Нью-Фореста. А затем, едва она начала говорить, что тот выглядит довольно холодным и неприятным, Вальтер издал смешок, от которого ее покоробило. Тебе его не видать, маленькая кузина. Он ухмыльнулся. Уже застолбили. Мартелл женат.
Это Хью де Мартелл, произнес он. Владеет крупными поместьями на западе Нью-Фореста. А затем, едва она начала говорить, что тот выглядит довольно холодным и неприятным, Вальтер издал смешок, от которого ее покоробило. Тебе его не видать, маленькая кузина. Он ухмыльнулся. Уже застолбили. Мартелл женат.
Утреннее солнце поднялось уже высоко, однако, несмотря на окружающее спокойствие, жене все же казалось, что Годвин Прайд немного рискует. Обычно он успевал закончить вскоре после рассвета.
Ты знаешь закон, напомнила она.
Но Прайд молча продолжал свое дело.
Здесь они не пойдут, наконец произнес он. Не сегодня.
Сладко пахло травой. На шею Прайда чуть не села муха, но передумала. Еще через пару минут пришел мальчонка и встал рядом с матерью понаблюдать за отцом.
Я что-то слышу, заметила она.
Прайд помедлил, прислушался и спокойно взглянул на нее:
Нет, ничего.
Деревушка Оукли состояла из кучки крытых соломой лачуг и небольших усадеб, соседствовавших с лужайкой, болотную траву на которой недавно скосили. Дальше был мелкий пруд, беспорядочно покрытый ковром маленьких белых цветов. Там и сям вокруг пруда росли два небольших дуба, ясень и несколько кустов утесника и ежевики. Хотя трава была короткой и грубой, на ней паслись три коровы и пара пони. Сразу же за деревней каменистая тропа уходила в лес, где вскоре спускалась к речушке с высокими берегами. На восточном краю деревушки, чуть в стороне, находилась усадьба Годвина Прайда.
Годвин Прайд. Более саксонского имени не придумать, однако было видно, что у владельца этого имени другие предки. Прайд, снова взявшийся за работу, наклонился, но когда выпрямился, чтобы ответить жене, до чего же ладным предстал! Рослый, с прямой спиной, густые каштановые кудри падают на плечи, а усы и борода под стать шевелюре; здоровый носище, блестящие карие глаза все указывало на то, что он, как многие жители Нью-Фореста, по крайней мере отчасти, кельт.
Пришли римляне, пришли саксы. В частности, юты, ветвь саксов, обосновались на острове Уайт и в восточном районе Фореста, известном как земля ютов. Но в этой изолированной области, густые леса, бесплодные пустоши и болота которой не привлекли особого внимания, спокойно жили остатки старого кельтского населения. Поистине, их жизнь при своих дворовых хозяйствах, скромная, но хорошо приспособленная к лесной среде, почти не изменилась с древнего и отрадно мирного бронзового века.
При Руфусе для мужчины, особенно крестьянина, фамилия была делом редким. Но в Форесте проживало несколько семей Прайд. В переводе со староанглийского это означало некоторую заносчивость, но в смысле чувства собственного достоинства, независимости духа и знания того, что древний Королевский лес принадлежал им и они могут жить в нем как пожелают. Саксонский аристократ Кола неизменно советовал приезжающим нормандцам: «Этих людей проще уговорить, чем отдавать им приказы. Их не согнуть».
Наверное, по этой причине даже могущественный Вильгельм Завоеватель пошел на некоторые уступки, когда основал Нью-Форест. В том, что касалось земли, многие поместья уже принадлежали королю, так что гнать никого не пришлось. Кое-какие он отобрал, но большинство тех, что находились вблизи границ Фореста, лишились только лесов и вересковых пустошей, которые пошли под королевскую охоту. Что до людей, то нескольких саксонских аристократов, вроде Колы, не тронули, так как те показали себя полезными, и Кола, опасаясь за жизнь, вел себя осторожно. Другие лендлорды, как и саксонская знать по всей Англии, потеряли земли, а крестьяне либо перебирались в новые деревни, либо, подобно Паклу, выживали за счет лесного промысла.
Нормандские лесные законы были и впрямь суровы. Преступления делились на две общие категории: «vert»[6] и «venison»[7]. Под «vert» подпадала растительность: запрет на вырубку деревьев, строительство ограждений все, что могло повредить ареалу обитания королевских оленей. Это были меньшие преступления. Под «venison» подпадало браконьерское истребление животных оленей в первую очередь. Вильгельм Завоеватель распорядился наказывать за убийство оленя ослеплением. Руфус пошел дальше: крестьянина, убившего оленя-самца, приговаривали к смерти. Местные жители люто ненавидели лесные законы.
Но у народа Нью-Фореста еще сохранились древние права землепользования, которые Вильгельм Завоеватель в основном оставил в неприкосновенности, а местами даже расширил. Так, в деревне Прайда, хотя кусок земли по соседству с его двором отобрали по лесному закону он расценил это как обман, Прайд имел право, за исключением определенных запретных периодов года, пасти сколько угодно скота и пони на всей территории Королевского леса, осенью выгонять свиней, чтобы те могли кормиться желудями, добывать для обогрева торф и собирать хворост, которого всегда было в избытке, и папоротник-орляк, который шел животным на подстилки.