Мы встречались под уханье канонады с президентом Башаром Асадом в его дамасской резиденции. И он был удивительно спокоен, иногда задумчив, поражал своим рафинированным интеллектом, умением создавать с помощью скупых формулировок картину сверхсложной военно-политической драмы, в которую вовлечена его родина. Мне было важно увидеть в нём человека неколебимой воли, сделавшим свой выбор раз и навсегда, готовым бескомпромиссно сражаться за Сирию. Эту волю он транслирует в пехотинцев, штурмующих в Дарайе дом за домом, в генералов, составляющих планы больших и малых баталий, в сирийский народ, который стоит рядом со своим президентом.
Мы были у верховного муфтия Сирии, который рассказал нам о драме религиозного раскола, поразившего Сирию, в которой до недавнего времени сунниты и шииты, алавиты и марониты, православные и друзы жили единой семьёй. А теперь секира расчленила сирийское общество на множество враждующих фрагментов.
Мы были у православного митрополита и молились вместе с ним перед иконой, подаренной русским патриархом Кириллом. Молились сначала за Сирию, чтобы она выстояла перед сатанинскими силами. А потом за Россию, чтобы её не коснулись подобные беды.
Мы были исполнены светлого духа, который исходил от муллы и православного монаха. И в тот же вечер страшным взрывом был убит один из влиятельных муфтиев, проповедник и богослов. И этим взрывом в центре мечети ещё глубже был вбит железный костыль в сердце Сирии.
Война, которая происходит в Сирии, это война особого типа, имеющая свой алгоритм, свой стратегический план, своё хорошо прописанное либретто и своего капельмейстера.
Тлеющие в Сирии противоречия между властью и суннитским большинством, между режимом Башара Асада и «Братьями-мусульманами», эти противоречия два года назад породили сначала бурю протестных публикаций в интернете, призывавших суннитов выйти на улицы. Мирные демонстрации, которые проходили в Хомсе и Хаме по технологиям флэшмоба, собрали тысячи протестующих. Период мирных демонстраций длился недолго и закончился применением оружия, когда внедрённые в толпы демонстрантов боевики стреляли в полицию.
Демонстрации, обмен огневыми ударами, трупы, стенающие матери, похороны всё это снимали десятки телевизионных каналов. Среди которых могучая, лукавая, работающая на деньги Катара «Аль-Джазира» возглавила информационную войну против Дамаска.
Демонстрации, обмен огневыми ударами, трупы, стенающие матери, похороны всё это снимали десятки телевизионных каналов. Среди которых могучая, лукавая, работающая на деньги Катара «Аль-Джазира» возглавила информационную войну против Дамаска.
Призыв помочь «Братьям-мусульманам» был услышан во всём исламском мире. И сюда, в Сирию, через границы Ирака, Ливана, Иордании, Турции двинулись отряды боевиков. Обстрелянные, ловкие, закалённые в ливийской пустыне, в горящем Триполи, в иракских городах, в террористических операциях Йемена и Афганистана, эти потоки направлялись точной рукой. Субсидировались деньгами Катара и Саудовской Аравии, наводняли Сирию, сливаясь с местными повстанцами.
Тридцать стран из разных уголков исламского мира присылали сюда своих стрелков, обученных и вооружённых, с идеологией исламской мировой революции, готовых умирать за идею. Они явились в окрестности Дамаска, чтобы отсюда, с поля боя, улететь прямо в рай. Каждый труп, каждая смерть, каждый выстрел тиражировались могучей информационной машиной, которая создавала из президента Башара и государства Сирия образ чудовища, образ абсолютного зла. Вместе с боевиками через границу текло оружие. Сначала стрелковое, противотанковое, а потом тяжёлое артиллерия и танки. Сегодня армия повстанцев обеспечена самым сов ременным натовским оружием. Быть может, недалёк тот час, когда у неё появятся боевые вертолёты.
Хорошо оснащённая, мобильная, вначале партизанская, а теперь почти регулярная армия являет собой подвижную сетевую структуру из больших и малых отрядов. Они по указам стратегического штаба перемещаются по сирийской территории, обретают характер партизанского спецназа, мусульманской армии быстрого реагирования, которая управляется из западных интеллектуальных и военных центров.
Политологи и военные аналитики, с которыми нам довелось встречаться в Дамаске, уверены, что война за Сирию это война за Россию. Сирия последний оплот, последний рубеж, сломав который, это мобильное воинство, оснащённое оружием Запада, с могучим информационным сопровождением, выполняя американскую стратегию трансформации исламского мира, кинется на Россию, на русский Северный Кавказ, направит свою испепеляющую силу в Татарстан и Башкирию.
В случае необходимости эта армия может быть переброшена и в Среднюю Азию, где перед её кумулятивным ударом будут бессильны вялые режимы Ташкента и Астаны, Бишкека и Душанбе.
Все мы слышали либеральных пацифистов, этих проповедников Болотной площади, куртуазных шоуменов, исповедников гедонизма и потребления? «Зачем, говорят они, тратить деньги на оборону, вооружать Россию? Культивировать в русском народе оборонное сознание? Разве кто-нибудь угрожает России? Разве у неё есть враги? И вся эта истерика с возрождением оборонно-промышленного комплекса, с модернизацией оборонных заводов есть паранойя государственников, милитаристский угар патриотов». Так говорят пацифисты агентура врага, «пятая колонна», действующая в тылу у государства.