- Очень на это рассчитываю. - Глеб взялся за ручку двери.
- Кстати! - остановила его Даша. - Завтра утром мне надо на работу: забрать тексты для перевода. Отвезешь меня?
- Конечно. Во сколько?
- В полдесятого. Больше часа это мероприятие не займет.
- Договорились, - Глеб приоткрыл дверь, - но только на часик. С одиннадцати до двух я занят, потом - опять к твоим услугам.
- Отлично. Только не опаздывай: уволю!
- Обижаешь, - усмехнулся Глеб, захлопывая за собой дверь.
Даша посмотрела на свое отражение в зеркале.
- Ну? - растерянно спросила она. - Тебе это надо?
Отражение уклончиво помалкивало.
- Не пудри мне мозги, - махнула на него Даша. - Я тебя насквозь вижу.
У отражения покраснели щеки.
Открыв Глебу дверь, географичка издала возглас, подобный воинственному кличу.
- Ага, явился! - обрадовалась она. - А я уж думала…
- Явился, - подтвердил Глеб, снимая куртку. - Ей-богу, явился!
Она встретила его в красном платье, пожалуй, коротковатом для ее обильной фигуры. Из ушей ее, как сталактиты, свисали массивные красные клипсы. Помада на губах и маникюр, разумеется, тоже были красными.
- Пораньше не мог? - томно упрекнула она, ковыряя ковер каблучком красной туфельки.
- Галь, - вздохнул Глеб, - хоть ты меня убей, но я немедленно должен это выяснить. - С этими словами он задрал на ней юбку.
Трусики оказались тоже красными. Хихикнув, она ударила его по руке.
- Потерпи. Сперва утка с черносливом.
Глеб вымыл руки и сел за стол. Утка была просто объедение, и кофе был высший класс. Едва Глеб допил свою чашечку - Галина со стула пересела к нему на колени и жарко присосалась к губам. "Оно тебе надо?" - спросил себя Глеб и сразу понял, что в данный момент вопрос этот звучит уже риторически. Было очевидно, что "оно" больше никогда не понадобится.
Оторвав от своих губ коллегу по работе, Глеб деликатно поставил ее на пол.
- Извини, глаза слипаются… - Поднимаясь на ноги, он зевнул. - Ты меня перекормила.
Галина попыталась повиснуть у него на шее.
- Ну так пойдем в койку.
Глеб выскользнул из ее объятий.
- Нет. Пожалуй, поеду.
- Ну ты фрукт! - произнесла она сквозь зубы. - Пожрал - и домой!
- Это от застенчивости. - Он чмокнул ее в лобик, хлопнул по заду и, сочтя свою миссию выполненной, снял с вешалки куртку.
Но Галочка обладала одним бесценным качеством: она умела ждать долго и терпеливо, точно кошка в засаде. Поэтому, провожая Глеба за дверь, она поцеловала его в щеку.
- Ладно, лапа, завтра я приготовлю что-нибудь диетическое, - хихикнула она. - Типа манной кашки…
- Верно мыслишь, - подмигнул Глеб, уходя.
Галина вернулась к столу и с досады доела утку. Затем, обтерев салфеткой пальцы, позвонила по телефону.
- Чем порадуешь, мой свет? - осведомился мягкий хрипловатый голос, то ли мужской, то ли женский.
- Уехал домой, - сообщила географичка.
- Каков негодяй. - В странном голосе слышалась издевка. - Не горюй, мой свет: твоим будет. Молодец, что позвонила.
В трубке раздались гудки. Галина положила в рот черносливину и сказала в пикающую трубку:
- Смотрите, вы обещали.
Возле дома его ждали четверо. Фонарь не горел, и пространство перед подъездом едва просматривалось благодаря лишь свету из окон. Не успел Глеб выйти из "жигуленка" - они его обступили. Застегнутые наглухо куртки, шнурованные сапоги, в руках - резиновые дубинки. Они были неторопливы, хладнокровны и уверенны. Их лица затушевывал полумрак. Глеб огляделся и вздохнул с облегчением: народу вокруг не было ни души.
Один из четверки, похлопывая дубинкой по своей ладони, с усмешкой произнес:
- Дай закурить.
Ничего другого они придумывать не собирались и действовали в рамках затертых штампов. Глеб - без единого звука - сделал неуловимое движение ногой. Трудно было даже определить, двигался ли он вообще, или это лишь померещилось. Любитель курения рухнул с переломом бедра и, катаясь по асфальту, заорал благим матом. Трое остальных, сжимая дубинки, устремились в атаку. Вернее, такой у них был порыв, который ни во что не воплотился. Они даже не поняли, что с ними произошло, когда еще двое, опять же с переломом бедра, повалились рядом с товарищем, а последний, схваченный Глебом за кадык, топтался на цыпочках и хрипел.
- Кто вас послал? - тихо спросил у него Глеб.
Мимикой лица бандит показал, что готов отвечать. Однако, стоило Глебу его отпустить, он счел за благо сделать ноги. Вероятно, он умел бегать быстро, но не успел и шагнуть, как вновь стоял в прежней позе.
- Кто вас послал? - повторил Глеб, сжимая пальцами его горло. - Говори, другого шанса не будет.
Отпущенный бандит на сей раз бежать не пытался. Массируя травмированный кадык, он просипел:
- Митька Грач… велел в санаторий тебя определить.
Настал черед удивляться Глебу.
- Что еще за Грач? Не знаю такого.
- Твои проблемы… - прокашлял бандит, косясь на корчащуюся на асфальте троицу. - Дорогу, видать, ты ему перешел.
- Имя-то его как? Без кликух ваших.
- Грачев Дмитрий Аркадьевич. Медь, алюминий, никель. Его часто по ящику показывают.
Глеб пожал плечами.
- У меня телевизора нет.
- Твои проблемы. Ну чё… могу сваливать?
- Сваливай. И этих подбери. Им теперь месяца на два койка обеспечена.
Бандит уныло оглядел поле битвы.
- Слышь, кент, - улыбнулся он заискивающе, - у тебя это… черный пояс, что ли?
- Белый в горошек. - Глеб открыл дверь подъезда. - Привет Грачу!
У себя в квартире он разделся и, принимая душ, основательно поразмышлял. В результате размышлений он решил не звонить олигарху Лосеву с докладом. И, как Глеб и предполагал, сам Виталий Петрович не позвонил тоже.
Сегодня телефон безмолвствовал. И Глеб голышом сидел на диване в позе "лотоса" и напряженно взирал на дверцу шкафа, по которой перемещались смутные тени. После трех часов такого сидения Глеб в досаде плюхнулся на подушку и заснул как убитый.
Глава третья
Даше он явился в полдесятого утра, минутка в минутку. Дверь ему открыл Илья, как водится, уткнувшись в лист с дифференциальными уравнениями.
- Шолом, - буркнул он рассеянно. - Она уехала, будет через час. Просила, чтоб ты ее дождался.
- Как это уехала?! - от души возмутился Глеб. - Мы ж договорились!
Он раздраженно стянул с себя куртку.
Из комнаты раздался высокий мужской голос.
- Кто там?
- Телохранитель Дашкин! - отозвался Илья и, посмотрев на Глеба, развел руками: - На работе у нее какая-то накладка. Шеф просил приехать на полчаса раньше.
- Какого черта? Ей нельзя одной высовываться, - проворчал Глеб, входя вслед за Ильей в комнату.
За письменным столом, заваленным бумагами, сидел вчерашний женоподобный субъект.
- Доброе утро! - кокетливо проворковал он. - Меня зовут Альберт. А вас?
- Глеб.
- О! Люблю это имя!
- Алик, завязывай, - строго проговорил Илья. - Нам бежать скоро.
- Подожду на кухне, - сказал Глеб, выходя.
- Зачем же? - бросил ему вслед Альберт. - Вы нисколько нам не мешаете.
Кухонька была крохотной. На столике в уголке притулился маленький японский телевизор. Глеб включил его со скуки, предельно убавив звук. Прогулявшись по каналам, Глеб не нашел ничего интересного. Из комнаты меж тем доносились обрывки диалога: "Говорю тебе, кретиниус, надо проинтегрировать". - "Тупица, зачем?! Там же абсолютный вакуум!" - "Илюшенция, не по дэ ихс! Я предлагаю - по дэ зэт…" - "Ах, вон ты куда?.. Шлэмазл, что это нам даёт?" - "Смотри сюда, ослиная рожа. Используем пространство Миньковского, затем делаем перенос по оси времени…"
Глеб прикрыл кухонную дверь. Но вскоре она распахнулась, и на пороге ее возник всклокоченный Илья.
- Старик, значит, так… Мы побежали. Дашке скажи, чтоб ничего на столе не трогала. После двух я, может, заскочу еще поработать.
- Ступай с Богом, - улыбнулся Глеб, - и ни о чем не беспокойся.
Илья потоптался на месте.
- Вообще-то поговорить бы надо… Ну ладно, потом.
Он вышел. И перед тем как захлопнулась входная дверь, голос Альберта игриво произнес:
- До свидания, Глеб! Приятно было познакомиться!
Глеб вздохнул и вышел из кухни. Бумаги валялись на столе и на компьютере без всякого видимого порядка. Глеб взял наугад испещренный математическими символами лист, просмотрел его и равнодушно положил на место. Потом взял другой, затем - еще один… и вдруг присвистнул. "Ну, ребята, вы даете! - пробормотал он, хватая чистый лист и авторучку. - Не знаю, кто из вас кретиниус, а кто ослиная рожа, но проморгать такое решение…"
Присев за стол, Глеб начал лихорадочно строчить убористым почерком. Изредка он останавливался, мгновение-другое размышлял и вновь принимался писать. По мере того как лист покрывался уравнениями, по лицу Глеба расползалась блаженная улыбка. Заметив вдруг вошедшую Дашу, он проворно скомкал свой лист и швырнул в корзину для бумаг.
- Привет! - улыбнулась Даша. Она вошла в распахнутой дубленке, румяная от мороза. - Где Илья с Альбертом?
- Ушли, просили ничего тут не трогать, - отрапортовал Глеб. Взглянув на часы, он охнул и вскочил со стула. - Почему уехала одна? Мы же договорились! - упрекнул он из прихожей.
Даша вытащила из корзины брошенный им лист и тщательно расправила.
- Шеф позвонил, - объяснила она. - Просил приехать немедленно.