Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
Аристарх катил вдоль улицы, сосредоточенно выискивая место для парковки поближе к высокому крыльцу художественного музея.
Приткнуться негде, все занято, раздраженно бурчал он. Спрашивается, чего понаехали? У вас в городе что, столько любителей детского рисунка?
Это родители, равнодушно обронила Ирка. Приехали на награждение смотреть. Да нам здесь парковаться не обязательно, главное, чтоб оба конца улицы видеть. Мы должны войти в музей сразу перед ним, незачем там крутиться.
Я только не понимаю, как ты рассчитываешь к нему подобраться, глуша мотор, полюбопытствовал Аристарх. Глаза охране отведешь?
Разбаловались, ничего без чаклунства, своей головой сделать не могут, ворчливым, как у собственной бабки, тоном пробормотала Ирка себе под нос. И опасливо покосилась на Аристарха услышал, нет? Взрослые такие обидчивые, прям как пятилетние!
Может, и отведу. В какой-то мере, неопределенно ответила Ирка.
Может, и отведу. В какой-то мере, неопределенно ответила Ирка.
В конце улицы показался целый кортеж солидных машин. Впереди катил здоровенный джип.
Вот он, едет! вскликнула Ирка, распахивая дверцу. Берите камеру, быстро! Ничего не делайте, ничего не говорите, только вроде как снимайте. Она быстренько накинула лямки рюкзака на одно плечо и поспешила к музейной лестнице. Легко взбежала по ступенькам и, бросив дюжему охраннику у входа:
Детское телевидение, экспериментальный проект! проследовала в зал.
На мгновение она остановилась у порога. Гладкие белые стены пестрели яркими квадратами рисунков. По залу, давая авторитетные пояснения восхищенно внимающим мамам, папам и прочим родственникам, прохаживались юные художники. Парами и тройками фланировали оживленно жестикулирующие мужчины и пестро одетые женщины взрослые художники с художницами и прочая «живописная» публика. Поодиночке рассекали толпу дамы с ревниво-надзирательным выражением лиц и фигур. Наверняка училки юных дарований.
В своих новых дорогих шмотках и при Аристархе с камерой на плече Ирка смотрелась в этой тусовке вполне уместно. На нее оглядывались, но мельком. Так, теперь свободнее, непринужденнее, как настоящая акула пера, ас телекамеры!
У кого первая премия? с отрывистой деловитостью поинтересовалась Ирка у пожилой женщины в синем костюме смотрительницы зала.
Изумительная вещь, подлинный талант, немедленно умилилась та. Вон там, «Святой Николай на Комсомольском».
На чем на «Комсомольском»? послышался у Ирки над ухом изумленный шепот Аристарха. Собрании?
Ирка наградила менеджера взглядом, полным традиционного презрения местной жительницы к приезжему.
На Комсомольском острове на Днепре. Там церковь Святого Николая. Красивая очень. Вон картина. Девочка решительно направилась к небольшому пейзажу, где тонкий силуэт крохотной белой церковки застыл на краю островного мыса.
Действительно красиво, согласился Аристарх. И картина хорошая.
У входа в зал заволновалось, взбурлило, толпа раздалась. Сопровождаемый охранниками и музейным начальством, к картине-победительнице двинулся мужчина в легком светлом костюме.
«Права была Рада, теперь он одет по-другому», мельком подумала Ирка, вытаскивая из кармашка рюкзака микрофон. Держать его было ужасно неудобно.
Ирка и спрятавшийся за телекамерой Аристарх стояли точно на пути у Иващенко. Со всех сторон к нему спешили такие же микрофонно-камерные пары, но Ирка была ближе всех. С микрофоном в опущенной руке она сделала шаг вперед.
Детское телевидение. Пожалуйста, Владимир Георгиевич, несколько слов для наших зрителей. Ирка сдавила ручку микрофона. Чуть слышно хлюпнуло Ирка настороженно глянула по сторонам, но никто ничего не заметил.
На детской выставке детскому телевидению первое слово, весело усмехнулся ей Иващенко.
Пожалуйста, встаньте напротив картины-победительницы, попросила Ирка и старательно отступила в сторону, пропуская Иващенко мимо себя. Тот сделал шаг, повернулся Ирка знала, что не должна смотреть на его ноги, но не могла удержаться.
Ой, вдруг жалостно охнула директор музея, глядя в пол.
На старинном дубовом паркете красовалось разляпистое пятно белой краски. А рядом четко пропечатался такой же белый след ботинка с квадратным носком. Мучительно сморщившись, директор перевела взгляд на тупоносые ботинки Иващенко. Под ее полным нечеловеческого страдания взором Иващенко медленно поднял ногу и застыл в позе цапли, не смея шелохнуться.
Кто краску пролил? гневно выдохнуло музейное начальство, озирая нервно переглядывающихся художников.
Незаметным движением Ирка отлепила тюбик с краской от ручки микрофона и сунула его обратно в кармашек рюкзака. Потом ткнула пальцем в сторону выхода:
А вон там половая тряпка лежит, вы на нее пока ногу поставьте.
Мы не кладем у входа тряпок, возмутилась директор, но Иващенко лишь передернул плечами.
Какая разница, давайте ее сюда. Тут напротив обувной, смотайся, купи любую пару, скомандовал он охраннику, с облегчением опуская измазанную подошву на принесенный половик. Ты спрашивай, девочка, пока я тут вроде памятника стою, а то у меня времени в обрез. Его губы дрогнули извиняющейся улыбкой.