Всего за 379 руб. Купить полную версию
Спасибо, сказал я и встал. Перерыв тридцать минут, можете использовать их по своему усмотрению. Через тридцать минут жду всех здесь же.
А что будет-то? нетерпеливо спросила Елена. Мы же всё уже рассказали.
Будем выражать мнения, соглашаться или спорить, туманно сообщил я.
Не, ну в самом деле, мистер Уайли, вы бы огласили весь список, а то мы тут как телята топчемся и не знаем, когда на водопой поведут, подал голос поэт Цветик.
Какой список?
Семен тут же наклонился к моему уху и быстро объяснил, что слова про список цитата из очень старой и очень известной советской комедии, ушедшая в народ и укоренившаяся так прочно, что ее используют даже те, кто фильм в силу возраста не смотрел.
Я объявил, что через полчаса мы продолжим обсуждение романа, но уже в формате не монологов, а дискуссии, после чего будет перерыв на обед, а потом очередное испытание, новое и с текстом Горького никак не связанное.
Все-таки объясните нам, зачем мы читали эту муть, потребовала Оксана. И вообще, зачем все эти приколы с одеждой и отбиранием гаджетов. Это вы так развлекаетесь?
Ну, уж ты-то, дитя мое, не надорвалась, читаючи
Вы проходите отборочное тестирование, и объяснять я ничего сейчас не собираюсь. Все объяснения получат те, кто пройдет отбор, но не сегодня и не завтра, а только тогда, когда приедут на основное мероприятие. Тот, кто пройдет отбор, но на мероприятие по каким-то причинам не приедет, ничего не узнает.
Глаза Оксаны презрительно прищурились.
Это что, такая страшная тайна? Военный секрет? Вы тут из нас шпионов будете вербовать?
Я объявил, что через полчаса мы продолжим обсуждение романа, но уже в формате не монологов, а дискуссии, после чего будет перерыв на обед, а потом очередное испытание, новое и с текстом Горького никак не связанное.
Все-таки объясните нам, зачем мы читали эту муть, потребовала Оксана. И вообще, зачем все эти приколы с одеждой и отбиранием гаджетов. Это вы так развлекаетесь?
Ну, уж ты-то, дитя мое, не надорвалась, читаючи
Вы проходите отборочное тестирование, и объяснять я ничего сейчас не собираюсь. Все объяснения получат те, кто пройдет отбор, но не сегодня и не завтра, а только тогда, когда приедут на основное мероприятие. Тот, кто пройдет отбор, но на мероприятие по каким-то причинам не приедет, ничего не узнает.
Глаза Оксаны презрительно прищурились.
Это что, такая страшная тайна? Военный секрет? Вы тут из нас шпионов будете вербовать?
Ох, дитя мое, из тебя шпионка как из меня киллер. Если кто-нибудь вздумает тебя куда-нибудь вербовать, то горько пожалеет об этом. Ты ни на что не годишься: ни ума нет, ни хитрости, ни выдержки, ни терпения. Есть только нахальство и самоуверенность, а также глубокая убежденность в том, что все вокруг идиоты, а уж старики и подавно, и даже не нужно особенно напрягаться, чтобы их обмануть, они с удовольствием съедят блюдо из навешанной им на уши лапши.
Я всё сказал, со вздохом заключил я и вместе с Назаром спустился в столовую: Надежда пообещала к перерыву на кофе испечь свежие кексы.
Всего пятый день я нахожусь в поселке и живу в этом доме, а уже пристрастился к выпечке, которой нас балует наша прекрасная повар-буфетчица.
Что за история с песней про гостиницу? спросил я Назара, когда мы уселись за стол в дальнем кабинете столовой.
Да все то же, отозвался он. Была такая песня, там в начале поется: «Ах, гостиница моя, ах, гостиница, на кровать присяду я ты подвинешься, занавесишься ресниц занавескою, хоть на час тебе жених, ты невеста мне». Ну, дальше всякое такое полупереживательное, а в конце: «Я на краешке сижу и не подвинулся, ах, гостиница моя, ах, гостиница». То есть вроде бы в начале все идет в сторону страстного романтического свидания, а потом оказывается, что ничего не состоялось.
А почему не состоялось? полюбопытствовал я.
«Коридорные шаги злой угрозою», вполголоса пропел Назар. Ну и сомнения в истинности чувства, это уж само собой, во времена моей молодости это была модная тема. Там есть слова: «Сердце врет люблю! Люблю! до истерики». Вишь как: врет. Не скажу тебе с точностью, сколько в тех песнях было искреннего чувства, а сколько ложной многозначительности, но такое уж время было И вот Наталье это нравится. Ладно я, со мной все понятно, я дитя той эпохи, но почему она к этим песням сердцем прикипела объяснить не смогу. Кстати, пока не забыл
Он встал и отошел к подоконнику, на котором стоял телефон, снял трубку, набрал номер.
Юрочка, сынок, не сочти за труд, продиктуй-ка мне номерок, на который вчера звонил Алешенька Ага, тот самый, который с Семеном живет Вот спасибо!
Назар ничего не записал, и я в который уже раз подивился его цепкой памяти.
Добрый день! ласково зажурчал его высокий тенорок. Меня зовут Назаром Захаровичем, фамилия моя Бычков. С кем я говорю? Очень приятно! Не будете ли вы так любезны
Через несколько минут, когда я доедал уже третий кекс с изюмом, Назар положил трубку и вернулся за стол.
Что и требовалось доказать, торжествующе проговорил он. Девочка оказалась с мозгами и врать попусту не стала, тем более что причин говорить неправду у нее нет, она не сделала ничего предосудительного, и скрывать ей нечего. Вся комбинация проста, как три копейки. Наш Цветик заприметил в кафе симпатичную девочку, подошел к ее столику и спросил, не хочет ли она заработать немножко денег. Девочка сперва испугалась и спросила, что нужно сделать, но когда Цветик объяснил расслабилась и согласилась. Нужно было всего-навсего найти в интернете краткий пересказ романа Горького, а когда Цветик ей вечером позвонит прочитать ему вслух по телефону. Цветик наплел ей, что его, дескать, предки за какую-то там провинность отлучили от интернета и отобрали мобильник, а ему завтра нужно сдавать зачет в институте, и вот бабка за ним теперь ходит по пятам и следит, чтобы он запрет не нарушал. Это наша-то Полина бабка! И как у поганца язык повернулся! А насчет денег проинструктировал: я, мол, сейчас пойду как бы в туалет, ты через минутку туда подходи, я тебя буду ждать в коридоре и дам деньги, надо, чтобы бабка не увидела, а то догадается. Сказал, что подойти познакомиться с симпатичненькой девушкой злая бабка разрешила, поэтому бумажку с номером телефона Цветик взял совершенно открыто, не таясь.