Давешний полковник сидит за столом и просматривает пухлую папку с моим делам. Отрывает взгляд от документов и смотрит на меня.
Итак, товарищ Брежнев, следствие по Вашему делу практически завершено. Имеете ли что ещё добавить? Может что ещё вспомнили?
Добавить я могу много чего ещё, только на общую картину эти воспоминания не повлияют.
Ну что ж, нет так нет.
Закрывает папку и нажимает на кнопку вызова конвоя.
Ну, вот сейчас ворвётся конвой, отхреначит меня начищенными до блеска хромовыми сапогами и потащит в настоящую камеру. Или сразу в расстрельный подвал?
В кабинет заходит сержант-конвойный, и прокурор меня удивляет.
Тюрин, собери вещи товарища генерала и в приёмную их к Прокурору принеси.
Есть, товарищ полковник.
Сержант выходит. Чёй-то не понятно.
Пойдёмте, товарищ генерал.
Опять идём по коридорам. Высокая дубовая дверь. На ней табличка «Приёмная». За дверью, вот неожиданность, действительно обширная приёмная. За большим столом с телефонами и пишущей машинкой сидит симпатичная девушка в форме младшего лейтенанта юстиции. Здоровается с полковником. Снимает трубку одного из телефонов.
Пришли, товарищ генерал, это она в трубку, и потом уже нам кивает, проходите, вас ждут.
Справа от стола двустворчатые двери, обитые кожзаменителем и с начищенной до блеска медной табличкой «Прокурор СССР. Ген-майор Виктор Михайлович Бочков». Меня уже большими чинами не удивишь, но приятно, чёрт возьми, сам Прокурор Союза моим делом занимается.
Заходим. Полковник первым, я за ним. Во главе большого Т-образного стола сидит симпатичный, лет сорока генерал с добрыми слегка прищуренными глазами. Полковник почему-то становится в пол-оборота к генералу, принимает строевую стойку и начинает докладывать.
Товарищ
Поворачиваю голову в право, к окну, и чуть не роняю челюсть. У закрытого белыми французскими шторами окна присел на подоконник Верховный Главнокомандующий.
Сталин взмахом руки останавливает доклад полковника.
Вы всё уже закончили?
Так точно, товарищ Верховный Главнокомандующий.
Сталин протягивает руку за папкой с моим делом.
Спасибо, товарищ полковник, Вы пока свободны.
Полковник выходит из кабинета, а Сталин несколько секунд рассматривает меня, потом начинает листать дело. Читает быстро, по диагонали. Что-то перечитывает, что-то пролистывает не глядя. Пять минут тишины. Наконец Верховный опять поднимает взгляд на меня. Пауза. Вздох.
Товарищ
Поворачиваю голову в право, к окну, и чуть не роняю челюсть. У закрытого белыми французскими шторами окна присел на подоконник Верховный Главнокомандующий.
Сталин взмахом руки останавливает доклад полковника.
Вы всё уже закончили?
Так точно, товарищ Верховный Главнокомандующий.
Сталин протягивает руку за папкой с моим делом.
Спасибо, товарищ полковник, Вы пока свободны.
Полковник выходит из кабинета, а Сталин несколько секунд рассматривает меня, потом начинает листать дело. Читает быстро, по диагонали. Что-то перечитывает, что-то пролистывает не глядя. Пять минут тишины. Наконец Верховный опять поднимает взгляд на меня. Пауза. Вздох.
Что скажете, товарищ Брежнев?
От сердца отлегло. Раз товарищем назвал, значит ещё повоюем.
Простите меня, товарищ Верховный Главнокомандующий.
За что?
За то, что мои действия отрывают руководство страны от других дел.
Сталин переглядывается с Бочковым, хмыкает и тихо молвит: Наглец.
Стою. Молчу.
Генерал, у Вас голова не кружится? От успехов? это Сталин произносит, уже пристально вглядываясь в меня.
Никак нет, товарищ Верховный Главнокомандующий, не кружится.
А, откуда ж тогда эта папка появилась? Сталин делает шаг к столу, кладёт на него папку и прихлопывает её сверху ладонью.
Думаю, что те, кто, пытаюсь подобрать слово, Те, кто доложил о моих действиях, не имеют представления о том, что и как происходит на фронте и за линией фронта, вроде политкорректно получилось.
Не имеют? слегка повышает тон Иосиф Виссарионович, Я вот не раз сталкивался со случаями, когда командиры отдавали приказ расстрелять врагов. Но что бы за раз, без суда, расстрелять полторы тысячи? Да ещё и чтобы генерал лично командовал-расстреливал такое впервые, и тут же без перехода, Вам нравится расстреливать, генерал?
Никак нет, това
Так объясните нам свои действия.
Ага, уже раз пять объяснял. Хотите послушать ещё раз? Да не проблема.
Первое. Все расстрелянные граждане СССР. Подавляющее число из них дезертировали из Красной Армии, остальные скрылись от мобилизации. Все добровольно пошли на службу к немцам. В документах захваченных нами у их командования есть отметки в их личных делах о том, что все они принесли личную присягу Гитлеру и считаются зачисленными в ряды СС. Вывод однозначный предатели. Второе. Сообщить трибуналу фронта о пленении этих предателей возможность была. Но тогда надо было бы отправлять все документы по этому делу в штаб фронта. Пока оформим всё на месте, пока самолёт в штаб фронта слетает, пока в трибунале всю эту кипу бумаг просмотрят-рассмотрят сутки, а то и двое пройдут. В первые часы после пленения, эти полицаи-эсэсовцы были растеряны и деморализованы, но, если бы им дать сутки на то, чтобы прийти в себя, они вполне могли и взбунтоваться. Третье. Практически все бойцы из постоянного состава бригады были задействованы в разведке, устройстве-подготовке засад и подготовке собственно обороны Риги. Выделить из их числа достаточное количество бойцов для охраны целого полка полицаев не представлялось возможным. Четвёртое. Гарнизон собственно города в тот момент состоял из только что освобождённых наших военнопленных. Подразделения из них только формировались. Боевой дух у этих бойцов был высок, но физически они все были очень истощены. Поэтому если их использовать для охраны пленных, то такая охрана должна была быть численностью не менее батальона. Отвлечь с обороны города целый батальон на охрану полицаев в то время, когда на Ригу наступал целый мехкорпус СС? А, вдруг как раз этого батальона и не хватит чтобы удержать немцев? А, если этот полк полицаев-эсэсовцев взбунтуется в то время, когда немцы начнут штурм города? Кроме того, была велика вероятность, что наши бывшие военнопленные не сдержатся и устроят самосуд. Так что у меня не было другого выхода, прерываюсь на отдышаться, Разрешите обратиться к товарищу генерал-майору?