* * *
Знаменитый писатель и художник Рокуэлл Кент, посетивший родину Эдуарда Аваковича и увидевший его работы, сказал: «Если спросят меня, где на нашей планете можно встретить больше всего чудес, я назвал бы прежде всего Армению». Эти слова Кента мастер выгравировал на разрезанном вдоль двухмиллиметровом кусочке человеческого волоса.
«Бунт» невидимок
Случилось так, что один из невидимых простым глазом шедевров Эдуарда Аваковича «взбунтовался» и стал вести себя по меньшей мере странно. Произошло это с одной из самых замечательных его микрокомпозиций, хранившейся в Музее истории Еревана и вызывавшей восторг посетителей. Да и как было не восхищаться! С виду самая обыкновенная булавка, но на ее головке размещен целый архитектурный ансамбль. На площади в 1 квадратный миллиметр точная микрокопия монументального здания Ереванского государственного театра оперы и балета имени Спендиарова. На небольшом кронштейне укреплена сильная лупа. С ее помощью отчетливо просматриваются колоннады верхних этажей, окна, широкие полукруглые лестницы, ведущие к входу, и другие детали. На лестницах люди, их крохотные фигурки (каждая высотой 0,08 миллиметра) толпятся и у входа...
Поразительная микроминиатюра!
Из чего же она была сделана? Знакомый журналист привез Э. А. Казаряну из Сибири зуб ископаемого мамонта, пролежавшего в вечной мерзлоте 20 тысяч лет. Эмаль этого зуба мастер применил для изготовления миниатюры. И вот с нею приключился непонятный казус.
Э. А. Казаряну позвонили из музея:
Эдуард Авакович, с вашим театром на булавке творится что-то неладное, приезжайте, раздался в трубке тревожный голос.
Что именно?
Фигурки людей на лестнице движутся! Многие упали... Стены шатаются... Часть колонн рухнула, некоторые вовсе исчезли...
Какая-то фантастика, сейчас приеду!
Глянув на свою миниатюру, мастер ужаснулся. И верно, половины колонн как не бывало. Фигурки людей у входа и на лестнице мечутся, иные лежат, от других остались лишь кусочки. Стены качаются, одна рухнула, как при землетрясении, другой стены вовсе нет. Здание театра, сооружению которого было отдано много сил и терпения, разрушалось буквально на глазах. Это походило на гибель Помпеи в миниатюре...
Причину столь непонятного «бунта» театра-невидимки выяснили не сразу. Помогли биологи. Они установили, что на миниатюру напали... микробы! Микроминиатюра стала жертвой микробов, возможно обитавших в воздухе музея. Они почти целиком «съели» микросооружение. Даже такой твердый и, казалось бы, несокрушимый материал, как зуб мамонта, оказался им «по зубам». Нетронутой осталась только полированная головка железной булавки...
Причину столь непонятного «бунта» театра-невидимки выяснили не сразу. Помогли биологи. Они установили, что на миниатюру напали... микробы! Микроминиатюра стала жертвой микробов, возможно обитавших в воздухе музея. Они почти целиком «съели» микросооружение. Даже такой твердый и, казалось бы, несокрушимый материал, как зуб мамонта, оказался им «по зубам». Нетронутой осталась только полированная головка железной булавки...
Мастер огорчился несказанно. За многие годы работы такого еще не бывало, чтобы микробы уничтожили его творение.
Эдуард Авакович стал размышлять о случившемся. Нет, не о способах борьбы с прожорливыми микробами думал он. Перед его мысленным взором вновь и вновь оживала динамичная сцена катастрофы мечущиеся человечки на лестницах, рушащиеся стены, падающие колонны... И вдруг его осенила совершенно фантастическая идея: «А что, если заставить фигурки микроминиатюр... двигаться? Конечно, без участия микробов!»
Несмотря на дерзость и фантасмагоричность идеи, Эдуард Авакович великий мастер невидимок-парадоксов стал всерьез и усиленно разрабатывать ее. Знаменитый физик Нильс Бор как-то заметил, что чем безумнее научная идея, тем плодотворнее она может оказаться. А К. С. Станиславский говорил, что всякое искусство начинается с допущения: «А если?..» Бальзак однажды заметил: «Ключом ко всякой науке является вопросительный знак». Но разве такой же знак не характеризует труд микроминиатюриста? Все его творчество обильно уснащено вопросительными знаками. Эдуард Авакович отважился на то, чтобы воплотить свою «безумную» идею в жизнь.
Да, он решил сделать движущиеся микроминиатюры!
Невероятно, но очевидно
Эдуард Авакович Казарян положил начало принципиально новому направлению в художественном творчестве микроминиатюристов. Он сказал:
Я начинал со шрифтовых и рисованных микроминиатюр, отдав им многие годы труда. Теперь я увлечен скульптурными и объемными микроминиатюрами, но динамичными, движущимися. Особенно занимают меня движущиеся группы, так сказать, движущиеся ансамбли и композиции. Мне, например, видится такая композиция. В ушке швейной иголки помещена скульптурная фигурка любимого мною венгерского композитора Ференца Листа, исполняющего на фортепиано Вторую рапсодию. Видны руки музыканта, порхающие над клавишами. Ноги нажимают педали инструмента. Вздрагивает пламя свечей у пюпитра. Рука нервно переворачивает нотные листы... Или такая композиция, тоже динамичная. Доктор Айболит смотрит на экран цветного телевизора. На экране кадры мультфильма. В руке у доктора секундомер с движущейся стрелкой... Есть и другие задумки динамичных микрокомпозиций.