Всего за 549 руб. Купить полную версию
Дальше вы знаете. Перестройка. Социализм загибался без личной инициативы, заинтересованности и свободы. Разрешили кооперативы. И социализм загнулся, но уже по другой причине экономической провальности и неконкурентоспособности.
И оболваненный социалистической доктриной «мозг нации» с такой же убежденностью, но с обратным знаком, объявил капитализм со свободным рынком панацеей от всех бед. Капитализм без берегов, бля! Ну и утонули.
Личное предисловие третье
Как я был совслужащим интеллигентом
Как начнешь писать предисловия потом не остановишься.
Здесь все совсем просто. Насчет интеллигентных-то профессий. И наиболее знакомо читающему человеку. Книгочею, то есть, и грамотею.
Итак. Где я был и что я видел. Кто еще помнит такую книжку?
Пионервожатый.
Воспитатель.
Учитель.
Корректор.
Младший научный сотрудник музея.
Корреспондент многотиражной газеты.
Завотделом культуры той же газеты (она была большая).
Журналист республиканской газеты.
Завотделом литературного журнала.
И скажу я вам, по всему по этому, следующее:
Учитель это очень тяжелая работа. Огромные нагрузки, причем в основном психические. Сорок пять минут урока все твое внимание в полном напряге. Не считая подготовки, тетрадей, планов, классного руководства и разных мелочей. Может, я излишне напрягался. Но в школе вообще тяжело работать, если честно и добросовестно. Тридцать-сорок человек перед тобой, все разные, они все вот сейчас взрослеют и формируются, они люди со всеми своими мыслями и чувствами, очень подвижные и ранимые, а могут быть очень жестокими, и они же дети. Это отдельный разговор.
Корректор очень муторная и утомительная работа. Вот где не расслабишься. Через пару часов глаз замыливается и перестаешь соображать. Недаром практически все корректоры женщины. Они гораздо способнее к мелкой кропотливой работе: внимательнее, терпеливее, расторопнее.
Остальные мои «культурные» работы не бей лежачего. Языком молоть не уголек колоть. Можно опоздать, уйти раньше, отлучиться, болтать с коллегами и пить кофе. Начинаешь понимать классовое чувство пролетария к интеллигенту: белоручка, болтун, чистоплюй, бездельник. Чего-нибудь слегка поделал между прочим и дальше курит.
Профессия журналиста придает человеку наглость, часто ему вообще не свойственную. Он не сам по себе за ним его газета (журнал, радио, ТВ). Он податель славы: с кем беседует того и прославит. Или ославит, наоборот. Перед ним начинают заискивать, хотят хорошо выглядеть. Журналист может задавать «неудобные» вопросы. От него может пахнуть неприятностями: обольет помоями в прессе. Это частности, это отнюдь не всегда, но: профессия журналиста сразу придает тебе значительности. Ну хоть: ты можешь разговаривать на равных с большим человеком, который по жизни тебя вообще не заметит.
Ну и, конечно, тут уже нужно сколько-то головы и как-то подвешенный язык. Вовсе тупой журналистом быть не может, даже самого низкого уровня. Хотя идиотов полно.
Короче: любой интеллигент может быть средним работягой. Но даже хороший работяга отнюдь не всегда может быть среднеприличным учителем, научным сотрудником или журналистом. Ребята, тут налицо человеческая дифференциация по качеству. Какому? А главному. Которое сделало человека человеком. По качеству мозга.
Вот поэтому были бригады профессоров-шабашников и доцентов-лесорубов. Которые за два летних месяца отпуск плюс за свой счет зарабатывали столько, сколько за год своей интеллигентской деятельности. И классно работали! Было бы здоровье.
И тут вопрос, который много лет советской жизни не давал мне покоя:
Рабочий класс передовой. Главный. Кстати, и оплачивается неплохо. Сознательный рабочий должен работать над собой, учиться, овладевать знаниями. И вот:
Рабочий получает двести и учится в институте на вечернем отделении. Он очень передовой. Вот он получает диплом и становится инженером на том же заводе. И что?! Во-первых, он больше не передовой рабочий класс-гегемон, а межклассовая прослойка советская интеллигенция. Во-вторых, он получает уже не двести как рабочий, а сто тридцать как инженер. Да ни хера себе ваши пряники! Он что учился, как быть бедным? С него что удерживают налог на образованность?
Другой пример: «скорая» едет на вызов. В салоне: врач, ставка сто рублей, медсестра семьдесят рублей, водитель, который довозит их до места двести рублей, за классность. Больше их обоих. Он доехал и курит, они, квалифицированные медики, откачивают больного. Это как?! А вот так. Дальше понимаете: если водитель с перепугу выучится на врача не видать ему спокойной жизни и своей зарплаты.
А чего тогда шли учиться, рвались в вузы, получали дипломы? Престиж. Перспектива. Социальный уровень и статус. Самоуважение и отношение окружающих. Людей до конца демагогией не обманешь: в работяги пойти любой может, и никогда не поздно.
И еще: природный инстинкт, вселенский вообще и социальный в частности: ты должен делать в жизни самое большое, на что способен. Потребность в реализации своих способностей, кроме прочего, вела и гнала школьных выпускников в учителя, инженеры, врачи и научные сотрудники. Единицы становились светилами и академиками, но и каждый десятый достигал высокой степени квалификации, положения и заработка.