Всего за 499 руб. Купить полную версию
Так должна ли наука строго изолироваться от любых вопросов, связанных с верой, а главное, может ли она это сделать? Где граница, за которой неизбежная субъективность исследователя становится произволом, а научный анализ превращается в пропаганду собственной точки зрения, лишь приукрашенную наукообразными фразами? Это тоже тема для непростого разговора.
Но людям обычно некогда выслушивать длинные лекции, а мне некогда их каждый раз читать, тем более что окончательных ответов и у меня обычно нет. Так что я решил изложить свое понимание и написал эту книгу (за ней, может быть, последует другая, посвященная уже НЗ). Не ждите от нее однозначных ответов на все вопросы. Я просто хотел поделиться своим опытом чтения библейских текстов и размышлений над ними, чтобы вы могли выработать свое осознанное мнение и не страшно, если оно будет отличаться от моего собственного.
Сначала мы разберемся с общими понятиями: что на самом деле такое это «на самом деле», как можно читать Библию глазами ученого и глазами верующего и что вообще влияет на наше восприятие библейского текста. Потом обсудим вещи глобальные и не слишком сложные: как соотносятся авторство и авторитет, миф и история, какие вопросы обычно задают читатели Библии. Эта часть нашей научно-популярной книги будет более популярной, чем научной.
Ну а затем мы перейдем к тем вопросам исторической реконструкции, которые сегодня активно обсуждаются учеными, и популярности в изложении станет немного меньше, а ссылок на научные работы больше. Все подобные вопросы не изложить, их даже не перечислить в нашей книге, но у нас речь пойдет о возникновении израильской государственности. Мы кратко рассмотрим состояние современной дискуссии о происхождении Израиля как народа и историчности повествований о первых царях Сауле и Давиде. По большей части это будет изложение современного состояния научной дискуссии, но вместе с тем я предложу и опыт самостоятельного исследования нарративный анализ повествований книг Царств в свете вопроса об их историчности. В основу этой части положен ряд моих публикаций[1]. Собственно, те читатели, которые больше интересуются конкретикой, могут перейти сразу к этой части.
В первых главах нам очень помогут два воображаемых персонажа: Ревнитель и Скептик, носители противоположных, даже радикальных мнений, но при этом не утратившие желания вступать друг с другом в диалог. Это, конечно, условные фигуры, немного карикатурные, но я вложил в их уста реплики, которые слышал и читал не раз. Ревнитель видит в Библии Божественное Откровение, а Скептик все подвергает сомнению. Послушаем, что они говорят, это поможет нам точнее сформулировать собственное мнение.
1.1. Ревнитель и Скептик: начало разговора
Ревнитель (Р.): Библия есть прежде всего Священное Писание, и потому правильно понять ее может только тот, кто твердо укоренен в церковной традиции.
Скептик (С.): Библия есть прежде всего памятник истории и культуры, так что ее вполне можно и нужно изучать методами современной науки.
Р.: Но так вы упустите самое главное в ней Божественное Откровение!
С.: Прежде чем рассуждать, есть ли там вообще какое-то откровение, ее неплохо бы прочитать. Вы же не станете подменять своими общими словами грамматику древнееврейского и древнегреческого языков? Или археологические находки?
С.: Прежде чем рассуждать, есть ли там вообще какое-то откровение, ее неплохо бы прочитать. Вы же не станете подменять своими общими словами грамматику древнееврейского и древнегреческого языков? Или археологические находки?
Р.: Сами по себе слова или камни еще ничего не значат, они, как уверяют и филологи, и археологи, обретают смысл только в контексте, в системе. Наше вероучение и дает такой контекст.
С.: Контекстов может быть много, как и самих вер, и вы, верующие, разделены между собой не в меньшей мере, чем с неверующими.
Р.: И тем не менее в главном мы обычно соглашаемся. Например, что Библия есть Священное Писание, открывающее людям истину о Боге и спасении в вечности.
С.: Хорошо, я ничуть не спорю с вашей верой. Просто мне она не нужна, я изучаю этот текст с объективной точки зрения.
Р.: Никаких объективных точек зрения не бывает, все мы субъективны. Кстати, никакого «безверия» тоже не существует: одни верят в то, что Бог есть, а другие что его нет. Но наука одинаково неспособна подтвердить ни то, ни другое утверждение.
С.: Мы хотя бы стремимся к объективности, а вы с самого начала от нее отказываетесь.
Р.: Зато мы остаемся с истиной!
С.: А мы с научными данными.
Р.: И что это такое ваша наука?
C.: Я мог бы отвечать на этот вопрос долго и подробно, но оглянитесь вокруг себя: техника и медицина, которыми вы пользуетесь, созданы на основании научных открытий. А зачем нужна эта ваша вера?
Р.: Она дает нам жизнь вечную!
С.: Звучит заманчиво, но недоказуемо. А что это вообще такое ваша вера, ваше предание, ваши традиции?
Р.: Это многовековой опыт, подтвержденный на примере множества святых.
С.: Костры инквизиции, мракобесие, фанатизм!
Р.: Да, и в церкви порой встречались недостойные люди. Как и среди ученых, между прочим! На всякого инквизитора найдется свой доктор Менгеле.